Когда мы добрались до его каменного особняка на вершине горы, я позволила ему уложить меня в спальне, полной роскошных вещей и освещённой золотыми настенными светильниками. С кровати с балдахином, заваленной мехами и подушками, ниспадали бархатные занавеси. В огромном каменном камине весело полыхал огонь, согревая меня до самых костей. Я мёрзла уже несколько дней, но теперь, укутанная этими одеялами, знаю, что выживу.

Бальтазар кормил меня сладостями и конфетами. Он обтирал меня губкой и поддерживал, пока я пила воду. Постепенно благодаря его заботе силы начали ко мне возвращаться.

Когда я уже могла ходить самостоятельно, он снова овладел мной, приходя посреди ночи, чтобы лечь со мной. Мы занимались любовью яростно и изнурительно, и после этого я оставалась обнажённой и беззащитной. И всё же стоило ему уйти, как я начинала тосковать по нему, металась и извивалась под одеялами, желая, чтобы он был рядом. Я была одержима его прикосновениями и нашей безумной страстью.

Через две недели после моего появления здесь убийства начались снова. Иногда я смотрела в окно и видела, как он несёт чьё-то безжизненное тело. Это повторялось несколько ночей. Поскольку мне не позволяли покидать дом, я не знаю, где он находил людей — обычно женщин, — которых убивал.

Когда я потребовала объяснений, он попытался оправдать свои поступки, сказав, что забирает лишь больных и немощных. Но затем признался, что, убивая больных людей, сам ещё долго ощущает последствия их болезней. Поэтому ему пришлось вернуться к убийству здоровых и крепких.

— Что тебе дают эти убийства? — спросила я, чувствуя тошноту от одной мысли о стольких загубленных жизнях.

Но он не ответил. Вместо этого молча ушёл и запер за собой дверь. Я начала строить планы побега, но понятия не имела, как выбраться отсюда. Я находилась на втором этаже его поместья, а силы ещё не до конца вернулись ко мне. Я боялась, что, если начну произносить заклинание здесь, в его доме, он вернётся и помешает мне. Мне нужно выбраться отсюда, чтобы воспользоваться магией перемещения во времени.

30 сентября

Сегодня вечером, увидев, как он уходит, я придумала план. Я быстро сняла верхние одеяла и вытащила муслиновую ткань, проложенную между простынями и периной. Я разорвала её на полосы и спрятала на дне шкафа. Он туда никогда не заглядывает. Он лишь оставляет мне одежду, которую покупает в городе, где бы тот ни находился. Он раскладывает её на кровати и велит надевать, когда мы ужинаем вместе. Только тогда мне разрешается покидать эту комнату.

5 октября

Я наблюдала за луной, а Бальтазар наблюдал за мной. Думаю, он что-то подозревает. Я старалась сохранять спокойствие и показывать, как радуюсь его возвращению, бросаясь к нему в объятия, когда он приходил домой.

Но теперь он стал ужинать со мной прямо в моей комнате.

Я не спрашиваю, почему он так решил. Я осыпаю его комплиментами и шепчу слова любви. Делаю всё возможное, чтобы угодить ему и удовлетворить его ненасытную жажду секса.

Но сегодня именно та ночь. Луна стала полной. Я притворилась, что уснула рядом с ним, дыша глубоко и ровно. Наконец в полночь он поднялся и выскользнул из моей спальни. Когда он ушёл, замок с тихим щелчком заперся.

Я напряжённо вслушивалась в его шаги, пока он шёл по коридору и спускался по лестнице. Донёсшийся издалека звук входной двери дал мне понять, что он вышел. Я лежала в постели, слишком напуганная, чтобы пошевелиться. Лишь услышав, как он подзывает лошадей, а внизу раздаётся цокот копыт, я осмелилась выбраться из кровати. На цыпочках подошла к окну и выглянула из-за занавесок, наблюдая, как его роскошная карета удаляется прочь.

Я быстро оделась в тёплую одежду, спрятала кинжал и дневник в карман и приготовилась бежать.

Я поспешно достала из шкафа связанные между собой полосы муслина. Один конец привязала к ножке кровати. Мне пришлось изрядно повозиться с окном, прежде чем удалось его открыть. Когда оно наконец поддалось, я ухватилась за самодельную верёвку и спустилась на землю.

На дрожащих ногах я побежала к поляне неподалёку от дома, разрезала ладонь, подняла глаза к луне и произнесла священные слова.

А потом исчезла.

— Боже мой! Маме приходилось жить как беглянке! — сказала я Эмили.

— Какой же ужасной, должно быть, была её жизнь, — сказала Эмили, убирая со лба выбившиеся пряди волос.

Мы склонили головы и продолжили читать.