Его реакция заставила меня занервничать, и я соскользнула с подлокотника и встала перед ним.

— Это лорд Бальтазар. Он моя настоящая любовь.

Лицо папы покраснело, и мне показалось, что он вот-вот меня ударит.

— Ты не будешь с лордом Бальтазаром! — взревел он. — Он появляется в нашей деревне столько, сколько я себя помню: живёт здесь какое-то время, потом исчезает на столько же. Когда он здесь, происходят ужасные вещи. Он опасный человек!

Я скрестила руки на груди. В комнате вдруг стало холодно, несмотря на потрескивающий в камине за моей спиной огонь.

— Он самый прекрасный мужчина из всех, с кем я когда-либо была. Он понимает и обожает меня, папа, разве ты не видишь?

— Ничего я не вижу, amore! Все знают лорда Бальтазара. У него ужасная репутация, а главное — он опасен. Люди шепчутся о нём, о тьме и опасности, которые он несёт с собой. Говорят, он убийца.

Неужели слухи были правдой? Бальтазар никогда не показывал мне ничего, кроме страсти и любви.

По коже побежали мурашки, и мне пришлось отвести взгляд от дневника.

Я повернулась к Эмили и сказала:

— Ты можешь в это поверить, Эмили? Наша мать влюбилась в Бальтазара, а он её околдовал.

Я передала дневник Эмили, пытаясь осмыслить то, что мы только что прочитали. Бальтазар соблазнил мою маму, когда ей было шестнадцать! Меня изнутри раздирала жгучая ненависть к этому демону. Я обхватила себя руками за живот и принялась раскачиваться.

Наконец Эмили сказала:

— Давай дочитаем.

— Сначала мне нужно воды. — Я взглянула на керамический кувшин на краю стола Малика. Рядом стояла изящная чайная чашка, расписанная крошечными фиалками. Я поднялась, налила в неё воды. Внутри чашки остались коричневые следы от чая. Я выпила воду залпом. — Хочешь?

Эмили отказалась.

Я поставила чашку на стол и подошла к окну. Снаружи по-прежнему завывал ветер, с пронзительным свистом огибая карнизы.

— Оливия, иди снова сядь рядом со мной, — сказала Эмили.

Вздохнув, я вернулась к ней на бархатный диван.

Она протянула мне дневник, и я открыла его, перелистнув на другую страницу.

Мы снова прижались друг к другу и продолжили читать рассказы нашей матери.

Передо мной стоял папа.

— Я не твой родной отец.

Я нахмурилась и перевернула страницу. Неужели мама и правда была приёмным ребёнком?

— Почему ты говоришь мне об этом именно сейчас? — воскликнула я. — Пытаешься отвлечь меня от своих страхов насчёт Бальтазара?

— Выслушай меня, дитя. Я твой приёмный отец, — сказал папа. — Мы с твоей матерью не могли иметь детей, поэтому удочерили тебя. Мы были в парке — помнишь тот прекрасный парк со всеми этими статуями богов?

Я оцепенело кивнула, по-прежнему стоя со скрещёнными на груди руками. Внутри всё переворачивалось от этого неожиданного признания, и я едва понимала его слова. Удочерили? Меня? Ноги задрожали, словно больше не могли удерживать меня, и я опустилась на диван напротив него.

Над пламенем в камине взметнулся сноп искр, будто вторя моему смятению.

Отец продолжил:

— И вот мы шли, взявшись под руку, наслаждались красотой парка и вдруг увидели корзину с младенцем и запиской. Младенцем! Можешь себе представить?

Его глаза сияли, когда он смотрел на меня, но я едва могла выдержать его взгляд. Как я могла оказаться приёмной? Что за родители способны отказаться от собственного ребёнка?

На странице темнело несколько небольших пятен, слегка размывших чернила.

Неужели мама плакала, когда писала это?

Я перевернула страницу.

Отец продолжил:

— В корзине лежала записка, написанная от руки. А ты была укутана в одеяло и лежала совсем тихо, словно кто-то велел тебе не издавать ни звука.

Он задумчиво улыбнулся, будто снова оказался в том парке и смотрел на меня, лежащую в корзине.

— «Это моя дочь, Алина. Пожалуйста, позаботьтесь о ней». Вот что было написано в записке. Мы с твоей матерью почувствовали, будто само провидение улыбнулось нам. Это был знак, что наши молитвы услышаны. — Отец достал из кармана платок и промокнул глаза. Затем продолжил: — В корзине лежал ещё и кинжал. Я знал лишь одного человека, который мог что-нибудь знать об этом клинке, — Джованни. Джованни любил изучать древности, карты и всякие необъяснимые вещи.

— Мы забрали тебя домой, вне себя от счастья, что нашли тебя. На следующий день я отправился к Джованни и показал ему кинжал. Едва увидев его, он побледнел. Он сказал, что ты Рождённая временем — человек, способный путешествовать во времени. Но вместе с этим ты выпустишь на свободу тьму, и эта тьма будет охотиться за тобой и пытаться тебя убить.

Теперь отец выглядел опечаленным. Кожа вокруг его глаз собралась в морщинки, и казалось, он вот-вот заплачет.