— Ты слышала? Он не желает участвовать, Ди. — Он наклонился ко мне и сказал: — Она всего лишь шлюха. Можешь делать с ней всё, что захочешь. Только сегодня вечером она уже занята, понял?

— Даже женщина ночи заслуживает уважения, — сказал я, отталкивая его от себя.

Он завалился влево, словно его тело было сделано из расплавленного воска.

— Ого, — пробормотал он. — Я, похоже, нажрался сильнее, чем думал.

Когда ему наконец удалось снова выпрямиться, он сказал:

— Эй, пизда, иди сюда и встань между моих ног. Будешь сосать мой член, пока мы с мистером Модные Штанишки немного побеседуем о манерах и прочей херне.

С меня хватило этого мерзкого ублюдка. Я поднялся во весь рост, нависнув над ним.

— По-моему, ты не услышал меня с первого раза. Не разговаривай с ней так. Веди себя как джентльмен.

Темно-русый с трудом поднялся на ноги и встал рядом со мной, покачиваясь.

— Эй, хватит, — сказал бармен. — По-моему, ты уже достаточно выпил.

— Я достаточно выпил тогда, когда сам скажу, что достаточно выпил. А теперь иди на хуй. — Темно-русый замахнулся на меня.

Я поймал его кулак ладонью и отбросил в сторону. Я мог бы драться с этим шутом одной рукой, привязанной за спиной, и даже не вспотеть.

Темно-русый бросился на меня, врезавшись головой мне в живот.

Всё, с меня хватит его идиотского поведения. Я ударил его правым кулаком в челюсть, а следом врезал левым.

Он отшатнулся, пришёл в себя и снова бросился на меня. Я вскинул колено и врезал ему между ног. Он взвыл и рухнул на пол.

Посетители кричали и вопили. Для моих ушей в этом не было ничего нового — до рёва толпы в Колизее им было далеко. Я опустился на колени, оседлал этого идиота и принялся избивать его кулаками.

Послышались громкие приближающиеся шаги, и Ли закричал:

— Роман! Роман! Здесь так нельзя.

Он схватил меня за руку, когда я уже собирался нанести очередной удар.

— Ну-ну-ну. Кого я вижу. Сэнсэй Ли собственной персоной, — сказал Темно-русый.

— Когда ты уже повзрослеешь, Тристан? — сказал Ли. — Неудивительно, что Оливия бросила твою задницу. Ты слабый, жалкий червяк.

Так вот он какой, Тристан.

Ярость усилилась, обрушиваясь на меня тяжёлыми волнами.

— Да пошла она на хуй. Оливия была пиздой. Я обрадовался, когда она исчезла. — Тристан сплюнул кровь.

Она попала мне на футболку.

— Не смей так говорить о моей жене! — взревел я.

— Твоей жене? — переспросил Тристан, и белки его глаз блеснули в тусклом свете.

К этому времени нас уже окружила толпа.

— Я вызвал копов, — сказал бармен. — Они будут здесь с минуты на минуту.

— Роман! Нам нужно уходить! — крикнул Ли, дёргая меня за бицепс.

Я уже ничего не соображал и не слышал ни его, ни кого-либо ещё. Я видел только Тристана — мужчину, которого поклялся убить ради Оливии. Я стряхнул руку Ли, отвёл кулак и со всей силы врезал Тристану в нос, надеясь раздробить кости и превратить его мозг в месиво.

Его губы приоткрылись, глаза закрылись. Он рухнул на пол.

Прежде чем я успел ударить его снова, Ли закричал:

— Роман! Роман! Нам нужно убираться отсюда. Хватай его за туловище. Я возьму за ноги. Пошли!

Сердце грохотало в ушах, словно тяжёлый барабан, пока я оглядывал толпу, наблюдавшую за мной с тем же жадным нетерпением, что и зрители в Колизее. Затем я опустил взгляд на Тристана. Его безжизненное тело лежало передо мной, и я почувствовал, как меня охватывает поражение. Неужели я и правда рассчитывал, что найти мою любимую жену будет легко? Теперь сама эта мысль казалась нелепой, даже если я в точности выполню все указания Малика.

ОЛИВИЯ

ГЛАВА 9

 

Как только Малик вышел из комнаты, в животе поселилось тревожное чувство. Это были его личные владения, место, где он хранил свои секреты и занимался делами.

Стены сплошь занимали полки с бесчисленными книгами, корешки которых потрескались и истёрлись за долгие годы использования. В центре комнаты возвышался большой стол из красного дерева, заваленный бумагами и папками. Я невольно задумалась, какие тайны могут скрываться в этих документах.

Снаружи в стропилах завывал пронзительный ветер, лишь усиливая моё беспокойство.

Пока мой взгляд блуждал по комнате, меня охватывало всё более дурное предчувствие. Что-то здесь было не так, что-то заставляло кожу покрываться мурашками. Малик был воплощением тьмы, сплошной загадкой.

Я уставилась на дневник в своей руке. Повернувшись к Эмили, я увидела в её глазах отражение собственного страха.

— Нам правда стоит читать его в кабинете Малика? Я и без того нервничаю из-за того, что собираюсь читать мамин дневник. А здесь у меня ещё и такое чувство, будто мы вторгаемся в личное пространство Малика и вот-вот нас поглотит его мир тайн.

— Понимаю, о чём ты, — прошептала Эмили, широко раскрыв глаза и оглядываясь по сторонам. — Но, может, это как раз идеальное место, чтобы разгадывать тайны.

— Ладно, — сказала я. — Тогда приступим.