— Наверное, я просто немного отвлекся на то, как сногсшибательно ты выглядела в том оранжевом платье.

— Оно было мандаринового цвета, — тихо поправляет она.

— Какого бы цвета оно ни было, я хотел его с тебя стянуть.

— Поверить не могу, что ты хранил вторую половинку все эти годы. — В ее голосе звучит искреннее изумление.

— Ну конечно хранил.

Она действительно не представляет, насколько глубоки мои чувства к ней.

— Я влюблен в тебя с шестнадцати лет, Натали.

Одинокая слезинка скатывается по ее щеке, и я тянусь, чтобы смахнуть ее большим пальцем.

— Ничего страшного, если ты не чувствуешь того же, — говорю я ей.

Она качает головой.

— Ты всегда был потрясающим другом; всем, о чем только может мечтать девушка, но эти последние несколько недель… мои чувства тоже переросли в нечто большее. Я люблю тебя, Кэм.

Ее слова – это все. Я притягиваю ее к себе, возможно, с большей силой, чем нужно. Но, черт возьми, я терпел целую вечность и больше не могу ждать. Я жадно впиваюсь в ее губы поцелуем, и Натали тихо постанывает, что окончательно лишает меня самообладания. Ее губы приоткрываются, и я углубляю поцелуй, лаская ее языком. Я чувствую, как ее руки сжимают мою футболку, пока она прижимается ко мне.

Мое сердце готово разорваться от нахлынувших эмоций, а член теперь твердый как камень.

Я подхватываю ее на руки, и Натали обвивает ногами мои бедра. Я несу ее к обеденному столу. Когда я усаживаю ее, наши губы размыкаются ровно на столько, чтобы стянуть через голову футболки, сбросить штаны и избавиться от белья.

Мы оба обезумели от желания, хотя я был внутри нее всего двенадцать часов назад. Внезапно я снова изголодался по ней. И каким-то чудом мне кажется, что она чувствует то же самое.

— Кэм, — стонет она.

— Да, детка. Скажи мне, чего ты хочешь.

Головка моего твердого члена прижата к ее влажному лону, и она трется об меня всем телом, возбуждая меня еще больше, и, черт возьми, это сводит меня с ума.

Я ввожу один палец внутрь нее, пока Натали стонет и сжимает мои ягодицы.

— Хочу тебя, — шепчет она мне в изгиб шеи.

— Дай мне сначала подготовить тебя, — говорю я.

Она качает головой, внезапно став решительной.

— Нет. Сейчас. Пожалуйста.

Она права. Я тоже не могу больше ждать. Я должен дать даме то, чего она хочет. Прижавшись к ней, я подаюсь вперед. Похоже, ни один из нас не хочет надевать презерватив. Я знаю, что Натали принимает противозачаточные, и половину времени мне приходится напоминать ей об этом. И я уверен, что мы оба чисты.

Я собирался действовать медленно, входить плавно, чтобы сделать ей приятно, но все идет не по плану. Ощущать ее без защиты – лучшее, что я когда-либо испытывал. Вскоре я уже ритмично двигаю бедрами, сжимая ее аппетитную задницу, чтобы с каждым толчком проникать все глубже и глубже.

— Натали, — со стоном произношу я.

— О боже, да. Да, — тяжело дыша, отвечает она. — Прямо так. Не останавливайся.

Я бы не смог, даже если бы захотел.

Это так приятно, так правильно, так идеально.

Вдруг я чувствую, как она ерзает в моих руках, и слышу громкий треск.

Какого черта?

Натали начинает смеяться; похоже, до нее дошло, что произошло, раньше, чем до меня.

— Мы сломали стол.

— Черт. Прости.

Я подхватываю ее на руки и направляюсь в спальню. Идти со спущенными до щиколоток штанами немного неудобно, и к тому моменту, как я опускаю ее на матрас, мы оба хохочем.

Боже, я хочу, чтобы так было всегда.

Вот так. Именно так и должна ощущаться любовь.

— Так будет немного безопаснее, — говорю я.

Она согласно кивает, когда я нависаю над ней.

— На кровати. Да. А теперь иди сюда.

Я не могу ей отказать, и когда я толкаюсь внутрь, мы оба громко выдыхаем.

На этот раз мы двигаемся вместе гораздо медленнее, и когда я смотрю в ее глаза, в них отражается столько эмоций, что я едва не теряю голову.

А затем я наклоняюсь и прижимаюсь губами к ее губам. Мы сливаемся в глубоком поцелуе – нашем первом поцелуе как пары.

Глава двадцатая

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ

НАТАЛИ

Я безумно счастлива лежать вот так, сплетясь ногами с Кэмом. Его мягкие волосы щекочут мне подбородок, и я вдыхаю его мужской аромат. Каким-то чудом мы добрались до кровати. Честно говоря, я мало что помню, потому что мое тело все еще гудит от возбуждения. Детали нашего недавнего секса стерлись из памяти или затерялись в буре гормонов, захлестнувшей мое тело. И я не против, ни капельки. Я уверена, что в ближайшие дни, недели, месяцы и годы у нас будет еще много поводов для воспоминаний. В конце концов, нам предстоит наверстать упущенное за десять лет.

Неужели я всегда буду чувствовать себя так?

Кэм осыпает мою ключицу легкими поцелуями, и я вздрагиваю от восторга.

Ладно, может, не все детали стерлись из памяти.

— Что смешного? — спрашивает он, приподнимаясь, чтобы наши глаза оказались на одном уровне.