— У моего парня огромный член, — констатирую я как ни в чем не бывало.

— Я польщен, — смеется он. — Мне нравится это слово.

— Огромный?

— Ну да. — Он усмехается, и звук получается грудным и бархатистым. — Но скорее «парень». Мне нравится быть твоим парнем. Не думал, что когда-нибудь этого дождусь.

Я утыкаюсь носом в изгиб его шеи, пряча улыбку в этой шелковистой коже. Если бы я могла спрятаться в этом уютном коконе навсегда, я бы согласилась не раздумывая. Я бы предпочла остаться здесь, чем думать о любых других житейских проблемах. Кстати об этом…

— Ты сломал мой стол, — говорю я, надув губки.

Кэм крепче обнимает меня. Моя грудь плотно прижата к его груди. Он теплый, твердый и просто идеальный.

— Я куплю тебе новый, — обещает он, оставляя еще один поцелуй на моем лбу.

Я никогда не устану от этих маленьких проявлений нежности. Они действуют так же сильно, как любые страстные объятия или интимные прикосновения.

— Обожаю в тебе эту черту, — говорю я и провожу пальцами по мышцам на его спине, в ответ получая сексуальную улыбку.

— Что именно ты обожаешь?

— Мои деньги, — начинаю я, но тут же поправляюсь: — Деньги моей семьи. Для тебя они никогда не имели значения.

— А почему должны были? — спрашивает Кэм, нахмурив брови.

— Бен всегда позволял мне платить. — Я закатываю глаза.

Чем больше времени я провожу с Кэмом, тем яснее понимаю, каким же мудаком был Бен, и как много времени я потратила впустую на других парней, когда тот, кого я действительно хотела, все это время был прямо у меня перед носом.

— Слушай, Бен был идиотом, проще говоря. — Кэм проводит пальцем линию по моему телу, от плеча до бедра. — И давай больше никогда не будем говорить о твоем бывшем, пока ты голая.

— Ой, мне так жаль, — шепчу я. — О чем бы ты предпочел поговорить, пока я голая?

— Ну… — Его глаза темнеют от похоти. — Я бы хотел поговорить о том, как ты покрываешься мурашками каждый раз, когда я дотрагиваюсь до тебя. Даже от самого легкого прикосновения.

Я судорожно вдыхаю, когда его пальцы начинают вытанцовывать на моем животе. Я совсем не против того, к чему ведет эта маленькая игра.

— Да? О чем еще?

— Я бы хотел поговорить о том, какая у тебя мягкая кожа, — бормочет он мне в грудь, спускаясь дорожкой легких, как перышко, поцелуев по моей груди. Его руки ложатся мне на бедра, крепко прижимая к себе.

В этом нет нужды. Я никуда не убегу.

— О том, как сильно я хотел прикасаться к тебе… вот так. — Кэм очерчивает кончиком носа небольшой круг вокруг моей груди. Я задерживаю дыхание, когда он проводит языком дорожку к моему соску. А затем стону.

— И о звуках, которые ты издаешь, когда я это делаю. — Я чувствую его ухмылку кожей.

— О чем еще? — выдыхаю я, уже обезумев от желания.

— И о том, как ты двигаешься навстречу мне…

Его голос затихает, когда он начинает покрывать поцелуями мой живот. Я подаюсь навстречу, особенно когда его прикосновения опускаются все ниже и ниже.

— О том, какая ты на вкус…

Я запускаю пальцы в его растрепанные волосы, пока Кэм опускается между моих ног.

О черт.

Этот разговор окончен. Мы переходим к более интересным темам.

Я закрываю глаза и растворяюсь в нем. С каждым прикосновением его губ и языка я чувствую, как сильно он меня любит.

И с каждым прерывистым вздохом я чувствую, как сильно люблю его.

Глава двадцать первая

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ

НАТАЛИ

— Ведите себя хорошо, детишки, — дразнит Джек, ставя перед нами на барную стойку две бутылки пива.

Я закатываю глаза.

— Мы всегда паиньки.

Кэм улыбается, поднося бутылку к губам.

Я делаю глоток, а Джек наблюдает за нами с насмешливым выражением лица.

— Просто помни, чувак, — говорит он Кэму. — То, что вы дружите целую вечность, не освобождает тебя от обязанности ухаживать за ней.

Я расплываюсь в улыбке и сажусь на барном стуле ровнее.

— Да, я за ухаживания. Заверните мне немножко романтики.

Сама мысль о том, что Кэм обрушит на меня всю мощь своего обаяния, звучит восхитительно. Мы серьезно встречаемся уже несколько недель, и пока что он – просто идеальный парень. Но это не значит, что я не могу подкалывать его заодно с Джеком.

Мы ходили на свидания в кино, ужинали у моих родителей, в моем любимом мексиканском ресторане, и мое самое любимое воспоминание – тот день, когда мы встретились в обед в больнице. Я увидела своего горячего парня-врача в хирургическом костюме, когда он общался с маленьким пациентом. Кажется, в тот день я влюбилась в него еще сильнее.

Кэм отлучается в уборную, и Джек наклоняется ко мне через стойку.

— Просто чтобы ты знала: если он тебя обидит, я поклялся спустить с него шкуру.

Я улыбаюсь ему в ответ.

— Меня это устраивает.

Когда Кэм возвращается, Джек перестает протирать стойку, чтобы поболтать с нами еще минутку.