Я нежно целую ее в губы, едва касаясь. Я придвигаюсь ближе, чтобы прижаться к ее губам чуть сильнее, и закрываю глаза.

Есть только две точки соприкосновения. Наши сплетенные руки и наши губы. Нат остается в таком положении, застывшая и неподвижная, пока мои губы не отрываются от ее. Я открываю глаза, бросая ей вызов.

Продолжай. Отрицай это.

В тусклом свете ее глаза блестят, когда она едва заметно качает головой. Затем Натали очень медленно протягивает руку. Кончики ее пальцев касаются моей челюсти, после чего она прижимает теплую ладонь к моей щеке. Ее губы изгибаются в улыбке.

Значит ли это…

Она отвечает на мой невысказанный вопрос поцелуем. Я втягиваю воздух. Мне казалось, что поцелуи с Натали – это самое лучшее. Нет, самое лучшее – это когда она меня целует. Наши поцелуи, когда-то такие нежные и робкие, становятся страстными и жадными. Она задыхается, когда я обнимаю ее за талию и прижимаю к себе.

Я хочу тебя. Так сильно.

Эти слова заполняют мой разум, грозясь сорваться с губ. Когда они все же вырываются, Натали стонет, прижимаясь ко мне и поднимаясь на носочки.

— Я тоже тебя хочу, — шепчет она в ответ.

Дальше все превращается в размытое пятно из рук, губ и шепота. Не успеваю я опомниться, как уже подхватываю Натали на руки. Ее ноги обвивают мои бедра, и она трется о меня. Я возбуждаюсь в ту же секунду, отчего идти становится сложновато, но я справляюсь. Мы спотыкаемся на лестнице: я наполовину несу ее, а она тащит меня за собой. Не самое грациозное зрелище, но никого из нас это, кажется, не волнует. Мы смеемся, целуемся и извиняемся. Это так похоже на нас.

Добравшись до ее спальни, я пинком открываю дверь и пячусь в темноту. Она соскальзывает с моих рук, толкая меня на кровать. Я приземляюсь, пружиня на матрасе, и у меня перехватывает дыхание. Но она не дает мне времени на передышку и забирается на меня сверху.

Все, что мне остается, – это держаться, пока Натали страстно целует меня в губы, одновременно прижимаясь ко мне тазом. Я возбужден так, как возбуждаюсь только рядом с этой женщиной. Она рвет пуговицы на моей рубашке, обнажая грудь, и ее любопытные губы и язык касаются моей кожи. Так безумно приятно знать, что Нат хочет меня так же сильно, как я хочу ее. Я вожусь с ее уродливым платьем, пытаясь найти молнию, пуговицы или что-то еще, что поможет снять с нее этот оранжевый кошмар. Она, задыхаясь, смеется мне в ухо.

— Молния сбоку, глупый, — шепчет она.

Я нахожу молнию и тяну, отчаянно желая снова почувствовать ее грудь в своих руках. Молния застревает на ткани и отказывается поддаваться.

— К черту это платье. — Я рычу эти слова и обеими руками рву ткань там, где заело молнию. Натали хихикает, когда я переворачиваю ее, чтобы покусывать обнаженную шею и грудь. Смех сменяется вздохами, пока я заново открываю для себя все ее самые чувствительные местечки на шее и ключицах. Я легонько прихватываю ее кожу зубами, и ее бедра дергаются навстречу моим.

Черт, Кэм. Не торопись.

Я говорю себе это, но мои пальцы все равно находят ее бедро, скользя вверх, к ее горячему, влажному центру. Я дразню ее, кончиком одного пальца проводя линию по краю ее трусиков. Она ерзает под моей рукой и кусает меня за плечо. Сильно.

— Ой. — Я смеюсь.

— Не дразни, — надув губы, говорит она, а я ухмыляюсь.

— Тебе не нравится? — Я потираю ее именно там, где нужно. Натали стискивает челюсти и закрывает глаза. Я еще не отодвинул ткань, но уже чувствую, насколько она влажная.

— Пожалуйста, Кэм, — хнычет она.

Я тяну зубами за ее платье, и когда трусь носом о ее сосок, она резко выдыхает.

— Что «пожалуйста»?

— Дотронься до меня.

Что угодно для тебя.

Я ввожу в нее палец, и она издает сдавленный крик. Я дразню ее, наслаждаясь каждым звуком, который из нее вырывается. Нат тянется вниз и нащупывает мою молнию. Ей требуется гораздо меньше времени, чем мне, чтобы ее расстегнуть. Через несколько секунд она уже сжимает в руке мой возбужденный член.

Все происходит так быстро. Слишком быстро.

Спустя три секунды я, наконец, избавляю ее от этого проклятого платья, а мои брюки и боксеры спущены. Устроившись на мне, Натали трется о головку моего члена своим влажным лоном, подначивая меня.

Черт.

— У меня нет с собой презерватива, — стону я сквозь стиснутые зубы.

— А что, ты не думал, что мы займемся этим сегодня? — ухмыляется она, краснея. Может, Нат и выглядит дерзко, но я знаю, что она так же потрясена происходящим, как и я. Я наклоняюсь и ласкаю языком ее возбужденный сосок. Она вздрагивает.

— Мужчинам свойственно мечтать.

— Подожди.

Натали приподнимается, чтобы дотянуться и порыться в верхнем ящике тумбочки. Затем это прекрасное создание с растрепанными волосами и в полуразорванном платье достает из ящика целую упаковку новых презервативов. Это какой-то фокус или мне действительно так повезло?

Она застенчиво улыбается мне.