Одним касанием пальца Джек включает музыку. Это простая, незамысловатая оркестровая версия песни «Here Comes the Bride». Я смеюсь и беру его под руку. Вместе мы раздвигаем занавески.

Мое сердце сжимается, когда я вижу его.

Кэма.

Он – само воплощение уверенности и силы, а выражение его лица я хочу запомнить на всю оставшуюся жизнь. Мы находимся так близко к берегу, что мелкие волны почти омывают его босые ноги. Мое сердце снова замирает. Я впитываю каждую деталь: от его легких льняных брюк до приталенной белой рубашки на пуговицах и этой улыбки, сияющей ярче солнца над нашими головами. Я прямо кожей чувствую, как моя мать недовольно фыркает из-за его небрежного наряда, а отец вздыхает из-за отсутствия галстука.

Но вот он, такой, какой есть. Ветер треплет волосы Кэма во все стороны. От его дерзкой ухмылки моя душа поет. Я бы бросилась к нему и запрыгнула на руки, если бы так крепко не держалась за Джека.

— Кстати, ты прекрасно выглядишь, — шепчет мне на ухо Джек. — Если вдруг это было не очевидно.

Я краснею. Мое свадебное платье далеко от экстравагантности. Это простое белое платье с глубоким вырезом и струящейся юбкой. И оно удобное, а это значит, что я смогу по-настоящему наслаждаться вечером, не переживая о слишком вычурном подоле.

Скрывать платье от Кэма было одной из самых сложных задач за все время наших отношений. Я так привыкла демонстрировать ему свои наряды, полагаясь на его вкус при выборе. Но это было то самое платье, мнение о котором я слышать не хотела. По крайней мере, до самого последнего момента. И, судя по выражению его лица, это того стоило.

Когда Джек передает меня в руки своему лучшему другу, он крепко обнимает нас обоих.

— Джек, я дышать не могу, — хрипит Кэм. Я бы рассмеялась, если бы меня саму не сдавили его медвежьи объятия.

— Простите, — говорит Джек, отпуская нас. — Я просто должен был это сделать. Идите, женитесь там или типа того.

Он делает шаг в сторону, и все, что я вижу – это мужчина, стоящий передо мной. Глаза Кэма переполнены такими эмоциями, такой любовью, что у меня перехватывает дыхание. От друзей до любовников, а теперь и до спутников жизни – мы прошли долгий путь.

Все, что нам остается – это улыбаться друг другу, как полным идиотам.

— Хочешь пожениться или типа того? — шепчет Кэм с хитрой улыбкой.

— Больше всего на свете.

–––

Банкет проходит в нашем курортном отеле. Мы расположились под открытым навесом, украшенным сотнями крошечных мерцающих огоньков. Воздух теплый, благоухающий и наполненный смехом. Здесь много вина, музыки и хорошей компании. Еда почти закончилась. Торт, кстати, был идеей Кэма. Вместо классического многоярусного свадебного торта он решил, что нам больше подойдет башня из пончиков. По-детски? Может быть. Жалеем ли мы об этом? Ни капельки.

Даже моя мать нашла такой выбор десерта очаровательным. Сейчас она сидит рядом со мной и держит меня за руку. С ироничными улыбками на лицах мы наблюдаем, как мой новоиспеченный муж и Джек отжигают на танцполе. Мы обе смеемся. Это милый и очень редкий момент. Я не собираюсь воспринимать его как должное.

К сожалению, наши характеры всегда берут свое.

— Оно серебряное? — хмурится мать, и я понимаю, что она разглядывает мое кольцо.

Кольцо красивое: витиеватая, замысловатая оправа, связывающая меня с мужем, что бы ни случилось. Мы с Кэмом решили переплавить наши подвески в виде половинок сердца в обручальные кольца – символ нашей дружбы, переросшей в преданность друг другу.

— Да, мы хотели серебро, — говорю я, не вдаваясь в подробности. Мне не хочется обсуждать с матерью детали. Если я чему-то и научилась, так это тому, что она никогда до конца не понимает мои решения. К тому же, это наши кольца. Наша особая связь. Никому больше не нужно знать эти тонкости.

— Ох, милая. Ты же знаешь, что серебро тускнеет, правда?

Я готова закричать.

Серьезно? Сегодня? Тебе обязательно нужно осуждать меня именно сегодня?

Вместо этого я делаю глубокий вдох.

— Все тускнеет, мам. Даже брак. Мы его почистим. Неужели ты думаешь, что за долгие годы дружбы с Кэмом мы не ссорились? Что у нас не было взлетов и падений? Но мы любим друг друга и верим в нас. Ничто не может оставаться потускневшим навсегда.

Мать абсолютно ошарашена, она смотрит на меня так, будто видит впервые. А может это действительно так.

Рядом появляется отец и по-свойски кладет руку на ее миниатюрное плечо.

— Пино у них не было, — говорит он, протягивая ей новый бокал белого вина. — Поверить не могу. Но это тоже сойдет.

Мать берет бокал, не отрывая от меня взгляда.

— Что тут у вас происходит, дамы? — спрашивает отец, как всегда совершенно не в курсе страстей семейства Мур. — Что я пропустил?

— Наша дочь просто напоминает мне о том, что значит быть влюбленной, — говорит она. И с теплой улыбкой нежно целует руку отца. Он улыбается в ответ, целуя ее в макушку.