Я посмеиваюсь. Знал бы он, что уже выиграл это пари. Но я не собираюсь рассказывать ему, что за его спиной кувыркался с нашей лучшей подругой.

Возможно, вообще никогда не расскажу.

— Завтра будет ровно тридцать дней, и мы сорвемся с крючка, — отмечаю я.

— Ага, и я еле дотянул. Чертов член стерт уже чуть ли не до мозолей.

Стук в дверь.

— Эй, я захожу.

Натали просовывает голову; ее волосы ниспадают на плечи свободными волнами. Естественный макияж подчеркивает черты и изгибы ее лица. Она, конечно же, прекрасна.

— Вау, парни, вы выглядите потрясающе. — Она театрально хмурится.

— А что с лицом? — спрашивает Джек.

— Это все потому что мне пришлось надеть это. — Натали открывает дверь до конца, позволяя нам в полной мере оценить представшую перед нами катастрофу.

— Оно оранжевое, — констатирую я.

— Мандариновое, если быть точной, — произносит она, изображая пальцами кавычки. — Любимый цвет Джесси. Так что вот она я.

— Ты больше похожа на тыкву, — со смехом выдает Джек, и она показывает ему средний палец.

— И никто другой не смог бы так блестяще справиться с этим образом, — добавляю я. Я вижу, как она пытается сдержать легкую улыбку, но уголки ее губ все равно ползут вверх. Это маленькая победа.

— Ладно, Джек, тебе лучше найти Мередит. Она разозлится, если ей придется и дальше тебя искать, — говорит Натали, выпроваживая его за дверь.

— Уже иду, — вздыхает Джек. Он с кислой миной выходит из комнаты, вяло отсалютовав.

Джек закрывает за собой дверь, и теперь в комнате остаемся только мы с Натали. Только мы с Натали во всем мире.

Боже, как же мне хочется сказать ей, насколько она красива.

— Ты не пригласила никого на свадьбу? — спрашиваю я напряженным голосом.

— Нет, — фыркает она. — Кого бы я позвала?

— Ты могла бы выбрать любого парня.

— А ты мог бы выбрать любую девушку. Но ты сегодня тоже один.

Между нами повисают слова, которые ни один из нас не произнесет вслух. Воспоминание о том, чем мы занимались в той гостиничной постели, настолько свежо, что я почти чувствую вкус ее поцелуев. Частично я даже рад, что мы не зашли дальше. Если бы я узнал, каково это – быть внутри нее, мне было бы чертовски сложно держать себя в руках рядом с ней. У меня нет остроумного ответа на ее реплику, только молчаливое признание того, что мы оба здесь одни, и никто из нас не знает, что с этим делать.

— Готов? — спрашивает она.

— Конечно.

Я предлагаю ей локоть. Натали медлит секунду, но принимает его. Она берет меня под руку, и мы вместе присоединяемся к нашим друзьям.

В течение вечера мы все напиваемся гораздо сильнее и быстрее, чем ожидали. В доме родителей Натали просто неприличное количество алкоголя, и мы, несомненно, не упустили возможности им угоститься. Церемония была скромной – лишь небольшое количество друзей и родственников. Но она была прекрасной. Я не мог не поглядывать на Натали, когда Тайрон и Джесси обменивались клятвами, написанными друг для друга. Она тоже смотрела не на молодоженов.

Смотрела ли она на меня?

У меня не было времени слишком долго зацикливаться на этой вероятности: жених поцеловал невесту, и начались танцы. Нужно выпить очень много, чтобы вытащить меня на танцпол, но Джек и Натали ни за что не позволили бы мне провести этот вечер трезвым, отсиживаясь в стороне.

И вот он я: изрядно пьян, галстук-бабочка небрежно болтается на шее. Мы все едим свадебный торт и смотрим, как жених и невеста, обнявшись, танцуют под последнюю песню. Они – само воплощение идеальной любви и преданности. И если хорошенько подумать, то они олицетворяют то, чего я хочу с Натали, но я не могу позволить себе даже на мгновение об этом задуматься.

— Разве это не прекрасно? — спрашивает меня Нат, когда песня подходит к концу, прерывая мои меланхоличные размышления. На ее глазах блестят слезы.

— Да, — говорю я, не сводя глаз с ее лица. Мне плевать, даже если она никогда меня не полюбит. Я всегда буду смотреть на нее именно так.

— Почему ты так на меня смотришь?

Я тянусь к ней и стираю с ее губы крошечную каплю белого крема. Когда я слизываю его с большого пальца, ее лицо розовеет, и я улыбаюсь. Может быть, все не так безнадежно, но сейчас не время и не место демонстрировать чувства, которые мы можем испытывать друг к другу. Мы оба знаем, что границы были проведены и нарушены, и теперь мы находимся в серой зоне. Я хочу обнять ее, хочу сказать ей тысячу слов, но вместо этого просто молча стою рядом.

Примерно через час приезжает лимузин, чтобы увезти счастливую пару. Пока гости начинают прощаться и потихоньку расходиться, я наливаю себе еще бокал.

Вскоре мы с Джеком уже сидим на ступенях парадной лестницы в фойе, а наши пиджаки висят на стульях в другой комнате. Джек небрежно закидывает руку мне на плечи.

— Должен признаться, — произносит он, запинаясь. — Я проиграю это пари, — хихикает он.

— С чего бы это?

— Мередит совершенно точно меня хочет.