Рудокопы подкладывают хорошо горящие и дающие много тепла поленья под камень, жгут их, камень раскаляется, затем его резко обливают холодной водой и по нему идут трещины. Проходчики забивают в трещины клинья и уже потом крошат породу. Всего несколько сантиметров слоя снимают за одну такую процедуру, а она отнюдь не быстрая. Когда шахта углубляется, в ней становится тяжело дышать от гари и копоти костров внутри, а холодный удар водой даёт столько дыма, что некоторые горняки могут просто задохнуться, если не успеют выбежать из глубокого хода.

И всё это, чтобы добыть крохи золота.

Я осмотрел породу и печально покачал головой:

– Сделаем тут привал…

На каменной террасе рядом с шахтой солдаты быстро разбили небольшой лагерь и развели костерок. На перекус пошло вяленое мясо и вода. Полностью освободившись от лат и оставшись только в поддоспешнике, я взял с собой сумку, меч и отошёл к склону. Уселся и принялся созерцать долину, простирающуюся подо мной до лесистого плато, по которому мы ехали в самом начале к лесорубам.

С сухого кривого дерева на меня периодически покрикивала птичка, видимо, ругая за то, что я без спроса ступил её территорию.

Красота. Только вот всей этой красотой нужно было распорядиться по уму. Пока что я видел только луга для выгона скота и лес. Это, конечно, неплохо, и хороших пород здесь растёт много. Однако мне катастрофически не хватает свободных рук. Даже если я выгоню здоровых мужчин Вальденбурга на работу в барщину – я смогу собирать две тысячи талеров в месяц после того, как оплачу перевозку, пошлины и сплав. Сотня мужчин – самое большее, что я смогу привлечь к работам один раз в неделю, иначе встанет остальное хозяйство, а крестьяне просто забунтуют и начнут убегать.

Однако десяток моих людей уносит шестьдесят четыре талера в месяц. По шесть получают все, кроме Рене и Дене. Они пришли ко мне уже после повышения, которое им дал мой отец за годы верной службы. Побыв ландскнехтами, оба стали доппельзольднерами. Теми, кто всегда идёт в первом ряду и принимает на себя основной удар. Самые опытные бойцы, рискующие своими головами. Шрамов у Рене и Дене было столько, что на их телах можно нарисовать карту рек. Так что я плачу им по восемь талеров.

Плюс двадцать, а по-хорошему сорок монет Святу. Уже сотня. Содержание себя любимого и Хенрика – стол, одежда, мелкие покупки, содержание коней. Ещё десять-пятнадцать талеров самое меньшее, а сейчас ещё и поездок будет много. Например, из поместья в Эстер и по соседним баронствам. Докинем плату Гумбольдту, округлим. Итого сто двадцать талеров сожрут только траты на содержание моего итак очень малого «силового блока».

Кажется, на бумаге всё прекрасно – бери и начинай валить лес, гони крестьян на работы. Только вот есть один нюанс – инструменты и логистика в это время неприлично дорогие. Железо для инструментов стоит просто диких денег. Да что говорить – хороший качественный арбалет со стальной полосой обойдётся в сумму почти двух жалований Рене или Дене. Правда подобный арбалет может гарантировано пробить накоротке даже средний доспех. Где достать сразу столько золота, если у меня моих денег сейчас только на один месяц?

Взять из той суммы, что выделил на крепость герцог? А если прогорю? Какое-то сомнительное удовольствие попасть на растрату государственных средств.

Но самое неприятное – всё это может полететь в тартарары при первом визите разбойников. Их здесь почти сотня, и я не знаю – одна ли эта шайка или несколько более мелких? Тогда можно было бы разбить их поодиночке. А если они объединятся? Договариваться с ними нельзя – в этом мире это мгновенно сочтут за слабость. И опять-таки – если договорюсь, то влетаю на невыполнение указания герцога. Ведь другие баронства бандиты кошмарить не перестанут.

Можно нанять на месяц в Эстере на собственные деньги тридцать наёмников солдат, благо мои люди проплачены ещё на две недели вперёд. Ну а вдруг разбойники будут валандаться по лесам и прятаться? Они здесь знают всё лучше меня – каждую тропинку, каждый овраг. Закончится месяц, я не перебью всех бандитов, а денежки улетят. Наёмники уйдут, и останусь я с парой людей в своём большом старом доме ждать, когда ко мне придут озверевшие от жажды мести грабители и повесят меня на моих же воротах.

Нет, рассчитывать всё нужно так, чтобы пройти на грани, но справиться со всеми задачами. Из трёхсот талеров на крепость, пожалуй, можно будет что-то отщипнуть, но только в крайнем случае…

Я открыл сумку и достал карту, изучая её. К востоку понятно – горы, которые идут почти вдоль всего материка, а затем океан. К западу – леса, река, потом владения барона Йоханесса фон Грюнхарта. Там всё уже в долинах. Затем снова горы, но невысокие. И море. С севера и северо-запада наша империя, на юге и юго-западе то вражеская, то мирная Литтория. Я зажат на этой перемычке между двумя большими государствами…

Позади у костра о чём-то лениво говорили мои люди.

Взгляд упал на «ведьмин камень» в сумке. Я достал золотистый шарик и покатал его в руке. Солнце причудливо заиграло на выемках. Хм, как будто под пальцы. Я подкинул «яблоко» и крутанул его, положив на мгновение подушечки пальцев в ложбинки.