– Кончай прохлаждаться! Поел – попил? Пора за работу! После обеда, как спадёт жара, едем смотреть мои новые земли.

Глава 3. В которой барон понимает – что за диковинка попала к нему в руки

Старый служака Гумбольдт стоял, чуть сгорбившись, посреди двора, где раньше жил староста Вальденбурга. Я рассматривал этого солдата, оказавшегося достаточно сообразительным, чтобы не дать разорить дом беглеца. Крепкий, сбитый мужчина. Морщинистое простое лицо – пройдёшь и не запомнишь. Если бы не яркое «но». Одно ухо у Гумбольдта выглядело так, словно его по очереди пожевала стая собак. Причём каждый барбос делал это вдумчиво, с толком и с расстановкой.

– Так-то оно и вот так, милорд. Утёк староста, значица, ночью. Как только вы приехали, так через час и ускакал. Так все соседи и сказали.

Я повернул голову в сторону торчащих за плетёной оградой людей. Они с опаской посматривали на меня в полном доспехе, да на Свята с Хенриком. У ворот стояла ещё четвёрка моих людей. Все они имели вид бывалый – ветераны, которые не протирали штаны в гарнизонах, а с хрустом пыли на зубах прошли не одну тысячу вёрст, перевернули лопатами десятки тонн земли и теряли кровь в боях. Их отобрал и привёл Свят, когда я отправлялся в свой новый лен.

Зеваки грустно пялились на мечи, алебарды и боевые молоты. Никак кое-кто из них уже что-то свистнули из закромов старосты, пока сюда не прибежал Гумбольдт. А теперь караулят чтобы прибрать к рукам что-нибудь ещё.

– Знаешь, что пропало? – спросил я.

– Вестимо что! – усмехнулся служака, – Ни золота, ни серебра не нашли. Были какие-то безделушки по мелочам. Например, нашёлся отрез хорошего крашеного сукна, – с сожалением проговорил Гумбольдт и напарник посмотрел на него с укоризной.

Видимо, думали оставить ткань себе, ведь подобная материя в этом мире стоит дорого.

– Что осталось?

– Свиньи, козы, два вола, птица домашняя… Утварь всякая. Даже высокородные не побрезговали бы с такой есть. Староста наш хорошо жил, – пожал плечами Гумбольдт.

Хм, а вот в моём доме всё кривое да косое. Интересно, может староста и прикарманил посуду из барского дома? А волы это хорошо! Очень хорошо. Пока что я собирался давать лишних обещаний, но тягловые животные тут стоят дорого, и если их передать в «общественное» пользование Вальденбурга – местные уже будут говорить обо мне добрее. И чего греха таить – барщину эффективнее будут отрабатывать для меня.

– А где ты служил, брат Гумбольдт? – вдруг спросил Свят.

– Я отходил четыре года в третьем пехотном полку под началом маршала Торна, – с гордостью произнёс Гумбольдт, – Затем оглох на одно ухо, и в бою мне перебило жилы на руке. Срасталось всё плохо и долго, потому и ушёл на более спокойную службу.

Я прищурился:

– А сержант ваш – он здесь одновременно и коннетабль?

– Ну да, – кивнул солдат.

О как! Значит, местный начальник воинского гарнизона прибрал к рукам и «полицейскую» должность.

– И сколько людей сейчас в гарнизоне?

– Так ровно два десятка вместе с сержантом Вормайером будет.

– Понятно… Значит, двадцать человек. И как они, справляются с разбойниками?

– Ну да, то есть… – замялся служака, – Лесные разбойники сейчас нас шибко не трогают. Их если не задирать, то и они так – помалу отщипнут и всё…

Я нахмурился:

– Что значит «отщипнут»?

– Людишки лесные немного берут от оброка, а за это никого не трогают. С дровосеков берут поболе, потому что те побогаче будут. А так лихие люди ходят грабить в соседние земли на север. Ну а если редкий купец на старый тракт к нам сдуру заедет, то и его пощипают. Нам против них не выстоять, милорд. Их почти сотня человек и живут они по лесам скрытно…

По лицу Гумбольдта было видно, как он жалеет, что ввязался в разговор со мной, но говорил он чётко и твёрдо. В конце замолчал, сжав зубы и сделав вид, что не замечает опасливых взглядов, которые люди за оградой бросали на солдата. Двое его напарников стояли молча, на лицах у них играли желваки. Странное тут творится у них. По всему селению не наберётся и десятка гарнизонных. Остальные что – тоже на охоту умотали вместе со своим Вормайером? Имечко то какое говорящее!

– От оброка, говоришь, разбойники часть берут? – удивился я.

Солдат понял, что сболтнул лишнего. Его лицо вытянулось, а я продолжил:

– Так если хозяина у вас тут полгода не было, то кому оброк платили? Кто его собирал?

Служака тяжело вздохнул, а Свят коротко скомандовал:

– Отвечай, брат-солдат, как положено, когда тебе барон вопросы задаёт!

– Сержант собирал, – нехотя буркнул Гумбольдт, – Деньгу ведь из Эстера сюда за нашу службу через раз присылают.

Я подумал и произнёс:

– Ну это мы проверим. Значит, теперь коннетаблем я назначаю тебя, Гумбольдт. Будешь следить за порядком в селении. Чтобы никто не воровал, не дрался попусту и не уродовал других безнаказанно. Жалованье тебе назначаю пока что шесть талеров в месяц. Плюс столоваться будешь при моём доме, если пожелаешь. Идёт? – спросил я.