– Верно. Берт затаил обиду. А такие люди обычно охотно делятся своими переживаниями. Так что этот барашек может стать первым ключиком к вопросу: кто здесь за кого? Раз Мышслыв не любил старосту, но староста жил себе при этом припеваючи, получается, у него тоже были свои союзники. Понимаешь? Так, постепенно от этого барашка и от того, что вечером нам поведает Берт – мы клубочек-то и раскрутим. Дедукция – индукция, и прочее-прочее, – ляпнул я не подумав.

– Чего? – удивился Хенрик.

– От общего к частному, от частного к общему. Как-нибудь объясню, – заметил я как заинтересовался и Свят.

Оруженосец поморгал и выдал:

– Знаете, господин, вас как в тех развалинах по голове приложили, так вы даже умнее стали! Говорите как очень учёный человек.

– Ну если от этого умнеют, Хенрик, то тебя всю жизнь по голове только гладили, – улыбнулся я.

– Это почему?

– А ты подумай!

Свят уже ржал во весь голос, запрокинув голову и завалившись в седле назад. Оставив оруженосца в глубоких раздумьях, я осматривал окрестности. Слева от дороги росли высокие сосны. Сплошная дремучая стена. Направо вниз уходила небольшая долина с поблескивающей лентой извилистой реки посреди зелени трав. Дальше рельеф снова уходил вверх, начинались леса, а за ними – горы, постепенно превращавшиеся в высокие пики длинного хребта, идущего вдоль горизонта. А за ними… За ними по карте будет сразу Великий океан. На карте у меня вообще как будто бы не маленькое баронство, да вот только четыре пятых его занимают горы, если не больше. А в них живут горцы, которые никому не подчиняются. И по факту доступная для жизни земля получается самой маленькой в графстве.

На одном из уступов, выдававшихся в долину, виднелась небольшая постройка с высокой башней.

– «Вороний коготь», – произнёс Свят, кивнув на сторожевую крепость.

Вот её мне и предстоит восстановить. Отсюда масштаб работ оценить было нереально – до крепости ещё следовало доехать.

Мы поднялись выше и поскакали вдоль края широкого плато, у подножия которого по-прежнему тянулась долина с рекой. Спустя час над деревьями стал заметен слабый дымок. Ллейк показал на него и объяснил:

– Это одно из двух поселений лесорубов.

Я пришпорил коня, и мы поскакали на дым по чуть набитой телегами колее.

– Весной здесь не проехать?

– Никак, – согласился Ллейк, – Поэтому осенью и весной лес только заготавливают на месте. Вывозят его уже после распутицы или зимой. Река тут неглубокая и очень извилистая, так что людей не хватает, чтобы нормально его сплавить. Надо кое-где расширять…

– Разбираешься в этом?

– Отец и дядька были лесорубами. Здесь на деревья богатый край, но нужно больше рабочих рук, а их всегда не хватает. Ещё надобны нормальные дороги и сплав.

Свят спросил:

– Так на западной границе, насколько я знаю, за лесами есть ещё река. Более прямая и глубокая…

Ллейк замялся:

– Да, река та широкая, там даже большие лодки ходят, но там не ваши земли.

Я удивился:

– Как это не мои? Ты хочешь сказать, что у нас неправильная карта?

– Нет, с картой всё в порядке. Просто эти земли были арендованы вашим соседом бароном Йоханессом фон Грюнхартом.

– И давно?

– Как сказать… Аренда должна была закончиться ещё за год до смерти предыдущего владельца Вальденбурга. Но Йоханесс заявил, что аренда была продлена, а старый барон наш был в отъезде. Документы Йоханесс не показывал, но сержант Вормайер не настаивал на этом, ведь это не его работа, – пожал плечами боец, – Так что та река и полоска берега вдоль него принадлежит Грюнхарту. А там постоянно рубят и сплавляют лес его люди.

Я переглянулся со Святом.

– Разберёмся… – лишь процедил я.

Впереди показались первые строения лесорубов. Утеплённые времянки сгрудились около больших пильных ям, терялись между высокими навалами стволов. Повсюду была масса опилок, пахло свежеспиленным деревом. Я задрал голову и посмотрел вверх на склон, на верхотуре которого высилась стена из деревьев. По склону были пущены широкие желоба, ведущие на площадку рядом с поселением. Раздавался стук топоров.

На наших глазах длинная сосна на вершине качнулась и начала заваливаться набок. Она медленно рухнула вниз, изогнувшись в полёте. Верхушка склона скрыла от нас упавшую сосну и людей, что-то кричащих друг другу. Зато к жёлобу неподалёку подтащили уже готовый ствол другого дерева с обрубленными ветками и сучьями.

– И-и-и-рраз! И-и-и-рраз! Навались! – орали люди сверху. Наконец, они смогли пропихнуть бо́льшую часть ствола над жёлобом, дерево накренилось, на мгновение застыло, а затем рухнуло на доски. Ствол с грохотом, поднимая пыль, понёсся по жёлобу со склона будто таран, и остановился уже внизу, аккуратно соскользнув на ровную площадку. К нему уже спешили мужики с топорами.

– Кто главный в артели? – спросил я у одного из работяг.