– Как? А сержант наш ничего не говорил… – всё ещё изрядно тупил окосевший боец.

Выпил он явно много. Да и на солнце его разморило чересчур сильно, в отличие от его напарника, который вскочил и принялся испуганно моргать. Ллейк отвернулся. Молодому солдату было стыдно за сослуживцев так, будто это он совершил какое-то непотребство.

Я нахмурился и повернулся к Рене и Дене:

– Дене, напомни мне, что гласит устав ландскнехтов, если кого-то поймали пьяным на посту?

Здоровяк зловеще ухмыльнулся и загудел басом:

– Если будет кто пойман пьяным на посту, то того надобно «аркебузировать»! То есть поставить под прицел и расстрелять!

Рене громогласно загоготал. Вообще, оба брата были внешне неразличимы, разве что шрамами. А вот по характеру очень разнились. Вечно смеющийся Рене был полной противоположностью своему молчуну-братцу.

И он не удержался, ввернув свои пять крейцеров:

– Позвольте, милорд? У нас аркебуз с собой нет. Так что надобно идти по второму пути! А значит, истыкать этого недоноска пиками.

– Пик у нас с собой тоже нет, чай не в поход же шли, – грустно вздохнул Дене.

– Ну тогда у меня есть ещё один вариант. Видел один раз, но и сам удивился, – всё улыбался его ехидный братец.

– Говори! – разрешил я.

Вместо ответа Рене вытащил из ножен свой громадный двуручник и вытянул его, держа остриём вниз:

– Как-то раз мой бывший ротмистр поймал двух пьяниц на посту. Так он вонзил свой цвайхандер в землю и заставил одного из них прижать горло... Вот сюда – прямиком к лезвию, – показал Рене, – И потом р-р-раз, и башмаком ударил по голове. Шею пьянчуги прямо до середины и прорубило.

Пьянчуга мгновенно побледнел, осматривая стоя́щих перед ним в полном вооружении людей.

– Плохой вариант, для меча подобное весьма плохо, – прогудел рассудительный Дене.

– Зато ротмистру было весело! – хохотнул Рене.

Гарнизонный «страж» и вовсе превратился в белую мумию с заплывшими глазами.

– На колени! – скомандовал я.

– Но я…

Удар под дых мгновенно заставил пьянчугу упасть на колени. Дене схватил его за шиворот и прижал к земле. Бедолагу стошнило. Хельмут за моей спиной привёл арбалет к бою и взял на прицел того стража, что был на стене. А то вдруг ещё выкинет чего-нибудь. Незадачливый гарнизонщик наверху замер, хлопая глазами. Я же задумчиво произнёс:

– Не хочется начинать всё со смертей. Как тебя зовут, пьянь?

– Беккет, милорд…

– Беккет, как владетель этих земель, я наказываю тебя за неисполнение обязанностей гарнизонной службы. Ворота открыты, пьянство на посту. Повторюсь: начинать со смерти мне здесь не хочется, так что радуйся, Беккет. Рене, Дене, что гласит кодекс в таких случаях?

– Позор, палки, штраф и лишение голоса на собрании, – сурово и чуть ли не хором ответили братья-доппельзольднеры.

– Двадцать ударов и работы. Какие именно – определю на общем собрании гарнизона, – чётко скомандовал я.

– Будет исполнено, милорд!

Пока Дене держал хамоватого стражника, Рене подошёл ко второму солдату, что стоял около стены, вытянув руки по швам. Бывший ландскнехт взял алебарду, прислонённую к камням, вернулся, перевернул её и похлопал древком по ладони:

– Сойдёт вместо палки…

Первый удар аж прибил беднягу к земле. Он вскрикнул.

– Солдат терпит боль, а не орёт как трактирная девка, – рявкнул на него Дене, – Тебя что, мечом рубанули? Чего визжишь?

Второй удар. Пьянчуга издал стон.

– Так-то лучше.

Рене сделал паузу между замахами и позубоскалил, присев рядом с наказуемым:

– Я гляжу тебе непривычно? А ты делай вот так – зубы сожми и при каждом ударе воздух сквозь них – с-с-с-с-с! Запомнил? Запоминай науку, пока я жив…

Здоровяк встал и снова размахнулся. Третий удар…

Я подошёл к воротам. Свят и Хенрик держали руки на рукоятях мечей.

– Вы оба! – резко скомандовал я стражникам, – Явиться после смены в казарму и получить наказание от нового начальника гарнизонной службы – капитана Свята, – я указал на своего помощника. Всё понятно?

– Да, милорд!

– А теперь приведите себя в порядок, как подобает солдатам империи.

– Да, господин барон!

Я прошёл через ворота. Позади раздавались удары. Рене и Дене методично продолжали экзекуцию. Стены внутри крепости уже кое-где обвалились истончившись. Несколько слоёв камней просто обрушились и лежали неубранными. Снаружи, когда мы подъезжали, я видел примерно такую же картину.

В общем, враг при желании мог ударить кое-где пару раз из картауны и получить вполне себе нормальный проём, даже не расстреливая долго ворота.

Толстая трещина в широкой лобовой башне, обваленный бруствер боевого хода то тут, то там.

– Трещина далеко пошла, надо бы внутри посмотреть. Если всё плохо, то здесь как минимум придётся достраивать подпоры. А то и фундамент мог поползти, – с неудовольствием протянул Свят.

– Вижу, – недовольно буркнул я, – Ллейк, давно всё это так выглядит?