— Одетт, не будь грубой, — прошептала Ивонн рядом со мной. — Эти женщины очень усердно работают в «Этеус».

— А я пришла, чтобы поддержать их, — ответила я, обернувшись к остальным. — Потому что женщины в технологиях действительно важны и заслуживают признания. Но это не значит, что нужно принижать женщин, которые занимаются чем-то другим. Вам нужны рядом люди, которые равнодушны к своей работе? Или те, кто горит своим делом? Моя мама и я увлечены другими вещами, нежели вы. Когда моя мама говорила, что красота так же важна, как технологии, она имела в виду, что у каждого есть что-то своё значимое. Всё имеет своё место. Вы так не считаете?

Никто ничего не ответил.

— Почему бы нам не заказать обед? — предложила Ивонн, обращаясь к ним.

— Да, почему бы и нет, — я развернула салфетку, собираясь остаться. Всё равно меня будут обсуждать, как только я уйду.

Так почему бы не заставить их чувствовать себя немного неловко прямо сейчас?

Я осталась и делала вид, что мне интересно, ещё около часа, прежде чем использовать предстоящий концерт как предлог, чтобы уйти. Он был только поздно вечером, но сидеть рядом с Ивонн дольше было просто невыносимо.

К сожалению, её это, похоже, не смущало.

— Я провожу тебя, — сказала она, поднимаясь вместе со мной.

— Конечно.

И что ей только было от меня нужно?

Она дождалась, пока мы не оказались у входа в ресторан, и только тогда заговорила.

— Августа говорит, что ты не отвечаешь на её звонки, — начала она, повернувшись ко мне. — Я никогда не хотела, чтобы то, что происходило между мной и твоей матерью, влияло на тебя и твою сестру.

— Не волнуйся. Не влияет, — я отдала билет на машину парковщику. — Я не отвечаю на звонки Августы из-за её действий, а не твоих. Но раз уж ты здесь, можно спросить? Прошло больше двадцати лет. Как долго ты ещё собираешься мучить мою маму? Я понимаю, что причина, по которой ты пытаешься оставить меня без наследства, не только в жадности. Теперь, когда Августа получила свою половину, у неё больше денег, чем она сможет потратить за всю жизнь. Она никогда не сможет потратить всё это состояние. Ты хочешь лишить меня моей доли просто потому, что ненавидишь мою мать и хочешь, чтобы у неё ничего не было. Почему? Не хочу думать, что ты просто злая. Моему отцу ты бы не понравилась, если бы была такой. Так зачем? Ты ещё не устала, Ивонн?

Она натянуто улыбнулась, но в её глазах я увидела только злость.

— Ты всегда видела мир только с точки зрения своей матери. В твоих глазах она, конечно же, ни в чём не виновата, а я единственная, кто что-то замышляет. Но это дар Вильгельмины заставлять людей недооценивать её, а потом наносить удар.

— Снова эта ненависть…

— Она рассказала тебе, что до самой его смерти продолжала тайно общаться с твоим отцом за моей спиной? И не из-за тебя.

Я застыла и покачала головой.

— Это ложь. Они всегда ссорились.

Она горько усмехнулась.

— Конечно, ссорились. Ты ничего не знаешь, но всё равно просишь меня остановиться. Буду честной с тобой: я надеюсь, твоя мать однажды сдохнет за всё, что она сделала мне.

И с этими словами она вернулась в зал, а моя машина подъехала к крыльцу.

Что такого сделала моя мать? Они с моим отцом действительно продолжали отношения?

Я хотела узнать об этом, но мне было страшно. Я пыталась вытеснить это из головы. Последнее, о чём я хотела думать сейчас, так это об этом.

Глава 16

Гейл

На следующий вечер на лацкане пиджака моего секретаря появилась кнопка с надписью: «Мы — буря Винтор». И он был далеко не единственным. Мы стояли в первом ряду вместе с тысячами, если не десятками тысяч людей, и почти у всех были значки, футболки или надписи на лицах, посвящённые Одетт.

Я слышал, как фанаты называли себя «птицами Винтор», «лебедями Одетт» и «нацией Винтор». Причём это были не только женщины, но и мужчины. Даже Вольфганг, который явно был её поклонником, хотя до этого умудрялся это тщательно скрывать.

— Сделать фото, сэр? — спросил он, поднимая телефон.

— Ты что, с ума сошёл? — искренне удивился Искандар.

Я никогда бы не подумал, что настанет день, когда Искандар покажется мне нормальным, но этот день настал. Потому что я вообще не понимал этих людей вокруг, которые буквально тряслись от волнения.

— С каких это пор ты часть этой «нации Винтор»? — наконец спросил я у Вольфганга.

Он смущённо улыбнулся.