Нахмурившись, я села и посмотрела на неё.

— Можно мне спросить? Раз уж ты в «режиме мамы».

— Я всегда в режиме мамы. Давай, спрашивай.

— Как ты решила начать встречаться с папой? Всё-таки вначале должно было быть что-то, что тебя убедило.

— Я поняла, что перестану думать о нём только тогда, когда буду с ним, — она улыбнулась, заходя в комнату и садясь на кровать.

О нет.

— Ты думаешь о Гейле, хотя только что была с ним?

— Я пойду готовиться ко сну, — быстро выпалила я, вскочив с кровати и убежав в ванную.

— От меня ты убежишь, но от своих мыслей — нет! — крикнула она вслед.

В который раз мама попала в точку.

«Хватит думать, Одетт. Просто спи. Завтра, когда сегодняшний вечер перестанет быть таким свежим в памяти, всё станет гораздо яснее».

***

Он был первой мыслью в моей голове, когда я проснулась. И это не моя вина. Это всё он!

— Какие они красивые! — восхитилась мама, сунув мне под нос белые пионы.

Он снова прислал огромный букет, даже несмотря на то, что мы обсуждали вчера вечером. А мама, которая больше не была в «режиме мамы», а полностью вступила в «команду поддержки принца», решила разбудить меня, чтобы сунуть их мне прямо в лицо.

Я бросила взгляд на телефон. Ещё не было даже семи утра. Почему она уже не спит, а тем более будит меня? И кто доставляет цветы в этом городе раньше восьми?

Я раздражённо вздохнула.

— Мам, пожалуйста, убери их…

— Он ещё письмо прислал. Что там?

Я укрылась под простынями, как шестилетняя, и заныла.

— Мама! Я устала. Сейчас шесть пятьдесят утра. Письмо никуда не денется!

— Ладно, спи, как принцесса в башне, — она вздохнула, но вместо того чтобы унести цветы, поставила их у моей кровати. — Наверное, так тяжело быть тобой: получать букет цветов еще до рассвета от красивого мужчины.

— Да, тяжело. Пока, — пробормотала я, натягивая одеяло на голову. Но она всё равно хлопнула меня по бедру!

— Ай!

— Заслужила. В общем, я иду на дамский завтрак, так что увидимся позже.

Я недовольно поморщилась и пробормотала.

— О, должно быть так тяжело пойти на богатый завтрак…

— Что ты сказала?

— Приятного времяпрепровождения! — соврала я с ухмылкой.

— Угу, — только и сказала мама, закрывая за собой дверь.

Я убрала простыню с лица, перевернулась на бок и попыталась снова уснуть. Но перед глазами были только эти чёртовы цветы. Просто там… прямо передо мной. Я перевернулась на другой бок, зажмурилась и уютно устроилась на подушке. Всё равно не получилось. Я знала, что цветы здесь. Я знала, что письмо здесь. И сам факт их присутствия не давал мне покоя.

«Ладно, я просто прочитаю письмо и снова усну. Ничего страшного».

Повернувшись обратно, я ещё немного посмотрела на цветы, а потом села и взяла письмо, что лежало сверху.

2 ноября

Дорогая Одетт,

Прежде всего, сохраняй спокойствие. Я усвоил урок вчерашнего дня. На этот раз я отправил только сотню. К тому же эти цветы не срезаны — они всё ещё в земле. Они могут погибнуть, только если ты сама этого захочешь.

Белый пион — один из четырёх национальных цветов Эрсовии. Он символизирует процветание и удачу. Я помню, ты говорила, что тебя охватывает волнение перед выступлениями, а сегодня у тебя как раз концерт. Я бы очень хотел там быть. Моя сестра, кстати, пришла бы в неописуемую ярость от зависти. Думаю, она бы даже вскрикнула, топнула ногой, а потом объявила бы меня худшим братом в мире. Не знаю, что такого особенного в твоей музыке, но она задевает её за живое, и однажды я надеюсь это понять. Пока же, выходя на сцену, помни: твоя музыка так сильна, что где-то есть принцесса, которая могла бы пригласить к себе любого музыканта, но она устраивает истерику из-за того, что не может услышать тебя.

Кстати, в том зале, где ты будешь выступать, наверняка есть те, кто тоже чего-то боятся. Даже я. У меня ужасный страх высоты, о котором никто не знает. В восемь лет я залез на дерево на спор, а потом так испугался, что не смог слезть. Все в замке видели, как я дрожал, обхватив ветку. Мне было так стыдно. Честно говоря, стыдно до сих пор. Так что этот секрет только между нами.

До встречи,

Г.М.

— Ты только что украл моё утро, — прошептала я, глядя на страницу, исписанную его аккуратным почерком.

Ну вот, к чертям все планы не думать о нём. Как теперь выбросить из головы образ восьмилетнего мальчика, застрявшего на дереве? Или принцессы, устраивающей истерику?

Я перечитывала и перечитывала письмо, улыбалась, а потом злилась на себя за эту улыбку. Что стало с моим планом начать день с чистого листа?

Он не обязан был делать всё это ради меня. Да, мне это нравилось, но какая-то часть меня чувствовала, что он применяет уже проверенные способы. Мне это нравилось, но всё же. Это походило на пошаговый план, чтобы я влюбилась.