Она кивнула. Отпустила мои плечи и отступила.

— Конечно. Военная академия не терпит опозданий. — В голосе появились новые нотки. Тихие, почти незаметные. — Мы, конечно... справимся. Как-нибудь. Ты не волнуйся. Главное, чтобы у тебя все получилось.

Внутри что-то застыло. Словно мать упрекнула меня. «Ты бросаешь нас на произвол судьбы. Мы выживем. Может быть. Если повезет».

Глава 18

— Мама, — выдавила я.

— Нет-нет. — Она подняла руку. — Я понимаю. Это твой шанс. Ты должна его использовать. А мы... — пауза, — ...мы непременно справимся.

Сона отвернулась к окну. Тильда сжала губы. Кирста все еще улыбалась, но улыбка стала неуверенной.

А Лейн стояла у стола. Неподвижная. Смотрела на меня. И взгляд ее становился все растерянней.

До нее дошло. По-настоящему.

— Ты уходишь, — констатировала она. — Сегодня.

— Да.

— И я... — Голос сорвался. — Я остаюсь старшей.

Я ничего не ответила. Что тут скажешь?

Лейн шагнула ко мне. Еще один шаг. Лицо исказилось.

— Мы не справимся! — выкрикнула она. — Ты слышишь?! Мы не справимся без тебя! Мира больна! Мама... — она ткнула рукой в сторону матери, — ...она вообще не здесь! Денег нет! Ты зарабатывала больше всех нас! Я не смогу!

— Лейн... — начала Кирста.

— Заткнись! — Лейн развернулась к ней, потом снова ко мне. — Ты бросаешь нас! Подыхать! Удобно, да? Свалить в свою академию, на все готовенькое. Погоны, серебряные пуговицы, а мы тут… Я не смогу, Эйра! Не смогу! — Она разрыдалась.

«Я не ты!» — вот что я слышала в ее крике. Я смотрела на Лейн. На ее перекошенное лицо. На дрожащие руки. Да, она — не я. Но и я не всегда была такой. Мне пришлось стать нынешней.

Нутро скручивало виной. Я действительно зарабатывала больше, чем все остальные сестры вместе взятые, потому что работа медсестры требовала каких-никаких знаний и квалификации. Даже в заштатной больнице, где никто не стал вглядываться в мое поддельное свидетельство об окончании курсов.

Я должна остаться.

Я должна уйти, потому что это единственный шанс для Миранды. Для всех остальных. Я должна выгрызть этот гребаный диплом, который откроет мне дорогу — не к почестям и важным должностям, демоны с ними — к службе, где платят столько, чтобы я смогла снять нормальную квартиру семье. Чтобы Кирсте не приходилось по утрам таскать тяжелые связки газет. Шастать в глухих переулках, заходить в чужие дома, рискуя, что ее ограбят, отобрав жалкий сегодняшний заработок, изобьют, изнасилуют. Чтобы Лейн не надрывалась, таская тяжеленные корзины с булками. Чтобы…

— Я смогла, — сказала я тихо, но Лейн почему-то сразу заткнулась. — Значит, и ты сможешь.

— Нет, — выдохнула она.

— Хочешь жить — станешь старшей. Иначе сдохнешь вместе с остальными. — Слова выходили жесткие, ледяные. Будто не я их говорила, а кто-то другой. — И Бран тебе не поможет. Он тебе не муж. Он даже не жених. Он парень, который дарит подарки, пока ты не дала ему то, что он хочет.

Лейн отшатнулась, будто я ее ударила.

— Ты...

— Я говорю правду. — Я шагнула к ней. — Ты думала сбежать к нему пару часов назад. Помнишь? И что бы дальше? Думаешь, его родители приняли бы тебя как его законную невесту? Или сочли подстилкой?

— Не смей так…

— Можешь идти проверить. — Я указала на дверь, нутром чуя, что Лейн не осмелится проверить на самом деле. Первый запал прошел, и она начала соображать. Немного. — Может быть, он снимет тебе квартиру и будет заглядывать туда, когда захочет. А может, и нет, если кошелек в руках у его отца.

— С-с-с… Какая же ты стерва, — прошипела она.

— Может быть. Но тебе придется стать такой же. Придется стать мной. Тащить на себе всех остальных, как тащила я, или сдохнуть — вместе со всеми.

— Я — не ты.

Вот оно. Сказанное вслух. Главный страх.

— Придется.

Я развернулась. Не могла больше смотреть в ее глаза. На Кирсту, прижимающую к себе рыдающую Миру. На Сону, застывшую у стены. На Тильду, молча наблюдающую.

На мать, стоящую в дверях спальни с лицом статуи.

Вина скребла изнутри когтями.

Я бросала их. Оставляла в этой нищете, с больной Мирой, с матерью, которая давно перестала быть матерью. С Лейн, которая не готова. С младшими, которые еще слишком маленькие.

Но если я останусь...

Если я останусь, мы все умрем. Медленно. От болезней, от голода, от отчаяния. Мира умрет первой: без кристаллов она не протянет и года. Потом кто-то из младших — зимой, от простуды, которую не на что будет лечить. Потом...

Выбор был между дерьмовым и еще дерьмовей.

Но я выбрала.

— Я иду в больницу. За расчетом, — сообщила я в пустоту.

По дороге забежала к Нелли. Дверь открылась почти сразу. Нелли вышла на порог.

— А, ты. — Она окинула меня взглядом. — Принесла наконец-то.

Я молча протянула ей пластину. Нелли взяла, сунула в карман.