Отец получил то, что хотел: свободу жениться снова, искать наследника, не запятнав свою репутацию.

А мы... Нас вышвырнули из того дома кредиторы, когда оказалось, что мать не может выплатить долги. Все, что у нас осталось, — эта каморка и гордость.

Которая сломала нашу мать.

Я вернулась на кухню.

Лейн раскрыла сундук, который служил заодно лавкой и постелью — и свирепо запихивала вещи в холщовый мешок. Юбка, смятая рубашка, гребень. Ее руки тряслись.

Кирста все еще обнимала Миру. Что-то тихо шептала ей, гладила по волосам. Сона стояла у стены, обхватив себя руками, и выглядела куда старше, чем положено в двенадцать лет. И только Тильда деловито собирала с пола еду. Она ненавидела скандалы. Но почему-то единственная из всех нас умудрялась оставаться здравомыслящей, когда стены сотрясались от криков.

Надо успокоить Миру. Помочь Кирсте. Объяснить Соне. Все это — одновременно, хоть разорвись.

Но сейчас — сейчас Лейн уйдет. И ее бунт может очень плохо закончиться.

Я шагнула к ней и схватила за руку.

— Лейн, подожди.

— Отпусти! — Она дернулась, но я не отпустила.

— Ты помнишь Ингу? С соседнего двора?

Лейн вздрогнула.

Инга. Хорошенькая, веселая девушка. Год назад встречалась с подмастерьем кузнеца. Он обещал жениться. Она поверила. Отдалась.

Через три месяца он женился на дочери своего мастера. А Инга осталась с животом. Родила в городском приюте. Ребенка забрали.

Сейчас она стирает белье в публичной прачечной. Руки вечно красные от щелока, а взгляд такой, будто перед ним только бесконечная куча чужого белья.

— Бран не такой, — прошептала Лейн, но голос дрогнул.

— Откуда ты знаешь?

— Я... Он же зовет замуж!

— Зовет. Сейчас. Пока ты не согласилась переспать с ним. Зачем ему жениться, если он получит все и так?

Лейн побледнела.

— Он не...

Стук в дверь оборвал ее слова.

Резкий. Уверенный. Как будто те кто стоял с той стороны, имели право вломиться в любой дом, и стучали только для приличия.

— Ох ничего себе, из самой академии к нам пожаловали, — донесся из форточки голос бабки, что чистила овощи.

Мы все замерли.

Я медленно обернулась к двери. Сердце провалилось куда-то вниз.

Пропуск. Проклятый пропуск Нелли все еще в моем кармане.

Если это они...

Я заставила себя шагнуть к двери. Еще раз.

Распахнула ее.

На пороге стояли двое в форме академии. Синие мундиры с серебряным шитьем. Официальные, неулыбчивые лица.

— Эйра Фростгард? — спросил старший.

Воздух застрял в горле.

— Да.

Глава 16

Альтер Рейвен

Я сидел за столом, гипнотизируя взглядом стопку вчерашних отчетов. Пока что глупо было даже пытаться вникнуть в хоть один из них: буквы расползались серыми блохами. В голове словно взорвался высокочастотный импульсный шар, тело знобило, а во рту будто кошки нагадили. Чего и следовало ожидать: эликсир бодрости и то, чем я пытался его перебить. Перебить не вышло, а вот добить однажды получится. Но не сейчас…

Дверь приоткрылась без стука — такую вольность я позволял только моему секретарю, старому сержанту в отставке. На стол опустилась чашка дымящегося кофе. Тихо звякнул фарфор, и виски снова прострелило.

— Ваше превосходительство, выглядите паршиво, — тихо хмыкнул Горнет.

Однажды он вытащил меня после внезапного удара по санитарной палатке. С тех пор он стал моей правой рукой во многих вопросах. И сюда пришел тоже вместе со мной.

— Катись в бездну, — шикнул на него я. Потер глаза, которые будто ломило изнутри. — Запроси информацию из больницы об этой бестолочи.

— О младшем лорде Вейне?

— Не хочу думать, что напрасно проторчал в операционной полночи.

Сержант буркнул «так точно» и исчез из кабинета. Он всегда умел вовремя заткнуться.

Я сделал глоток. Горечь обожгла горло, немного проясняя мысли, но импульсный шар в голове продолжал размеренно пульсировать. Я откинулся на спинку кожаного кресла, прикрыл глаза и снова, в который раз за последние полчаса, прокрутил в голове сцену с уборщицей.

Позорище.

После смерти Виты я лез в самые горячие места. Надеялся… бог знает на что, на самом-то деле. Смерть, точно издеваясь, раз за разом появлялась за плечом, а потом лениво отворачивалась. Я оставался. Затянуть раны, срастить кости, и все сначала.

Зато опасность я научился чуять даже не нутром — крестцовым нервным сплетением. Эти рефлексы не один раз спасали меня в колониях.

А сегодня чуть не прикончили несчастную недалекую уборщицу. Угроза — нейтрализация. Четкая, отработанная связка. Не знаю, каким чудом я не придушил к демонам девчонку еще до того, как начал соображать.

Кулаки непроизвольно сжались, и я с усилием заставил себя распрямить пальцы.

И эта ненормальная тоже хороша. На меня, ректора академии — с тряпкой!