Аромат разнесся на всю кухню. Кирста тут же подхватила корзину, а Миранда засмеялась.

Глава 14

Лакомства ложились на стол одно за другим.

— Можно? — Мири потянулась к багету.

Лейн отломила горбушку и протянула ей. Потрепала по пушистой макушке.

— А вторую разыграем, — сказала она.

Я сглотнула слюну.

— Ты добыла — тебе и вторая горбушка.

Она улыбнулась — явно гордясь, что принесла домой настоящее сокровище. Хотя мы, старшие, еще помнили времена, когда в доме были повара, и сласти каждый день, и…

Нет. Было. Прошло. И нечего вспоминать.

В дверь постучали.

— Я открою, — сказала я. — Маму позовите.

Лейн едва заметно скривилась, но ничего не сказала. И я не стала ничего говорить. Как бы мне хотелось, чтобы мама обняла меня, как раньше. Рассказать про больницу. Посмеяться вместе над историей, как я чуть не огрела тряпкой по морде самого ректора академии — о некоторых деталях лучше умолчать.

Но, наверное, ничего этого не будет. Мама вроде бы и слушала, но заметно было, что мысли ее не здесь. Даже не в вышивке, и не в прошлом. Когда я начала работать в больнице, я уговорила одного целителя осмотреть ее: может быть, какая-то болезнь сделала ее такой. Тогда я еще надеялась, хотя подспудно знала ответ.

«Угасание духа» — так он это назвал. Сказал, что видел подобное у тех, кто пережил войну или потерял все разом. Тело здорово, а душа будто застряла где-то в прошлом и не может выбраться. Магия тут не поможет. Время — может быть.

Я читала о таком в библиотеке отца — слуги по старой памяти пускали меня, главное было не попадаться ему на глаза. Что-то случается, и человек… будто перестает жить. Он дышит, говорит, но душа его не отзывается ни на что. Мог бы помочь мозгоправ — если бы у нас были деньги. Если бы мама согласилась. Но когда я заикнулась об этом, она отрезала: «Я здорова» и уткнулась в свою вышивку.

Я прогнала эти мысли — не сегодня, когда день так хорошо начался. Открыла дверь. На пороге стояла Нелли.

— Ты пропуск не вернула. Я уже думала, тебя замели…

Пропуск. Я, дура, оставила его в кармане грязного платья.

— Сейчас принесу.

Я метнулась в комнаты, к корзине с грязным бельем, едва не столкнувшись с мамой. Она отодвинула меня жестом, каким отмахивалась от надоевшей прислуги.

— Добрый день, леди Фростгард, — донесся бодрый голос Нелли.

— Моя дочь занята, — отрезала мать ледяным тоном. — И я не одобряю, когда мои девочки общаются с особами сомнительной репутации вроде тебя.

Лейн закатила глаза. Я выглянула в коридор, изо всех сил замахала Нелли: иди, иди! Старательно, преувеличенно четко артикулировала губами: «Я. За-не-су».

Нелли нахмурилась. Сообразив, кивнула и развернулась, не потрудившись попрощаться. Мать захлопнула дверь, так что штукатурка с потолка посыпалась.

Я ругнулась про себя, острая грань пропуска впилась в ладонь. Как некстати! Придется теперь бежать к Нелли вместо того, чтобы поспать пару часов перед дежурством…

Где и когда мать успела наслушаться сплетен? Она почти не выходит из дома.

Нелли действительно не стеснялась пользоваться своей внешностью, тасуя кавалеров с ловкостью карточного шулера — так что один не пересекался с другим. Она и меня-то попросила ее подменить, чтобы устроить себе свидание. И соседки наверняка регулярно перемывают ей косточки.

— А я ей говорю… — донеслось с улицы.

Ах да. Окно. Двор-колодец, в котором упавшая сосулька звенит как настоящий взрыв.

Почему сестры затихли?

В кухне собиралась гроза. Мать стояла перед столом. Неестественно неподвижная. Прямая.

— Откуда. Это? — спросила она.

— Я добыла, — в тон ей ответила Лейн.

— Украла? Немедля…

— Да с чего ты взяла, что я украла? — возмутилась сестра.

Мири замерла, глядя на них испуганным котенком. Кирста обняла ее. Сона вздохнула с таким видом, будто говорила: «Начинается…» Тильда демонстративно уставилась в окно — она ненавидела ссоры.

— Может, я купила? — продолжала возмущаться Лейн.

— На какие деньги? — Мама обернулась ко мне. — Эйра, ты давала сестре деньги?

— Да, — соврала я.

Выразительно глянула на Лейн. Молчи. Только молчи.

Мама до сих пор вела себя так, будто мы жили в богатом доме, каждой из нас было обещано приданое, и она все еще считала, что самое страшное, что могло случиться с юной леди, это дурная репутация, отрезавшая ей путь в гостиные и к замужеству.

Однако Лейн молчать не собиралась.

— Ее денег хватило только на лекарство для Мири! А это — мое. Мне подарили.

— Кто?

— Бран. Сын лавочника.

— Сын лавочника? Дарит тебе еду?! Немедленно…

— Между прочим, он подарил ее для нас всех! Но ты можешь не есть, если не желаешь.

— Ты немедленно отнесешь ее обратно и скажешь, что ты очень сожалеешь, но не можешь принять его подарок.

— И не подумаю!