Инспектор сплюнул и вытащил конверт из кармана. Отсчитал купюры. Швырнул мне в лицо.

— На, подавись.

Я подобрала деньги. Пересчитала и спрятала в карман. Не половина взятки, конечно. Меньше. Но гораздо больше, чем ничего. Под тяжелым, злым взглядом я забрала бланк расчета со стола инспектора. Надо получить, пока он не передумал и не отозвал распоряжение.

— Проваливай. И чтоб я тебя здесь больше не видел.

— Взаимно, — бросила я.

В кассе мне быстро отдали деньги, посетовав, что вообще работать некому. Я пожала плечами в ответ и поспешила покинуть больницу.

Отойдя на пару кварталов, я завернула в тихую арку и прислонилась к стене. Руки дрожали. Колени подгибались.

Я действительно на такое способна. Шантаж. Угрозы. Маму бы удар хватил, узнай она об этом.

Значит, мама об этом не узнает. А на высокую мораль мне было плевать.

Две крупные купюры легли на прилавок перед дядькой Стривсом. Он поправил на носу очки, крякнул и с сомнением посмотрел на меня:

— Шесть флаконов? Эйра, детка, надеюсь, мне не нужно беспокоиться о тебе?

Понятно, как это выглядело со стороны. Но сейчас мне было не до разговоров: время снова казалось песком, убегающим сквозь пальцы.

— Получила премию, — коротко ответила я, глядя ему в глаза.

Он только покачал головой. Но все же забрал купюры и выставил передо мной пузырьки.

Я сгребла их в карманы и, кивнув на прощание, бросилась домой. Если сильно повезет — два-три месяца жизни для Миранды. Но за это время мне нужно что-то придумать. Дальше — уже привыкание. Дальше — только бездна.

В квартире было тихо. Мама снова сидела над вышивкой, делая вид, что не происходит ничего необычного. Мешок Лейн так и валялся у порога, раскрытый немым укором. Сама она штопала одежду и даже не подняла взгляд, когда я вошла.

Кирста крутилась у плиты. Но, похоже, еду Брану они так и не вернули.

И правильно сделали.

Тильда, Сона и Мира играли у печки в самодельных кукол. Дети еще. Как же страшно, что им, как и мне, придется быстро вырасти.

— Кирста, помоги мне убрать лекарства для Миры, — позвала я сестру и нырнула за шторку.

— Так много? — удивилась Кирста.

— Это не на один раз. — Я обернулась к ней и убедилась, что занавеска закрыта. — Я не смогу навещать вас, а приступы могут стать чаще.

У меня просто разрывалась душа. Я не знала, как оставить их. Я не могла представить, как я буду учиться, зная, что тут Мире плохо, а я не могу быть рядом.

Но и по-другому я поступить не могла.

Я достала из кармана купюры, что бросил мне в лицо инспектор, и сунула в руку Кирсты.

— Спрячь, — шепнула я ей прямо в ухо. — Никому не говори. Даже матери. Особенно матери. И Лейн не давай.

— Эйра, откуда... — Глаза Кирсты округлились.

— Неважно. Просто спрячь. Ты умеешь считать. Выдавай им понемногу. На еду, на уголь. Будешь говорить, что тебе дали премию.

Сестра сжала сверток так, что побелели костяшки. Она кивнула. Серьезная, совсем взрослая. Я знала — она справится.

Мы вернулись на кухню. Я демонстративно достала из кошелька оставшуюся часть суммы — то, что выдали в кассе.

— Лейн, держи. — Я положила деньги на стол так, чтобы мать видела сквозь открытую дверь. — Это на хозяйство. Ты теперь старшая, тебе и распоряжаться.

Лейн посмотрела на деньги, потом на меня.

— Я... я поняла, — буркнула она.

Прощание вышло скомканным. Я прижала к себе Миру, потом поцеловала Сону и Тильду, обняла Кирсту, еще раз шепнув ей, что верю в нее.

Лейн стояла напротив меня. Я понимала ее чувства: ей страшно. Она не хотела брать на себя безумную ответственность, которую я тащила на себе все эти годы.

Я уже собиралась выйти за дверь, когда она кинулась ко мне и порывисто обхватила меня за шею.

— Береги себя, — выдохнула она. — И возвращайся. Как сможешь.

— Обязательно, — ответила я. — Береги их.

Узелок с вещами — расческа, зубная щетка и мочалка — уже лежал у ног. Я закинула его на плечо.

— Пока, мам! — крикнула я в пустоту.

Но уже на улице мне показалось, что штора в спальне дрогнула.

Второй раз за сутки я шла в академию. Только теперь — легально. И почему-то от этой мысли становилось еще страшнее.

Я чувствовала себя так, будто лезу в клетку с тигром. Добровольно. Зная, что выхода не будет.

Но выбора тоже не было.

Глава 21

Второй раз за одни сутки я стояла перед высокими серыми стенами. Они не просто выглядели неприступными — они были такими, причем как снаружи, так и изнутри — чтобы кадетам меньше хотелось сбегать в самоволку.

И теперь я должна была войти туда на законных основаниях, а не как преступница, рискующая и своей головой, и подругой. Я нащупала в кармане письмо и документы. Мой билет в будущее.

От волнения было тяжело дышать и хотелось закрыть глаза, чтобы голова так не кружилась.