— Не, ну ты видал, а?! «Второе ведро принесу»! Ну бабка, ну дает! Это ж надо, а! А мамаша-то, мамаша! — И передразнил ее: — «Не разглашаем»! Да у этого другого Гончара сто пудов больше четырехсот с роду не было, у хорошиста этого, мне пацаны с первой говорили!

— Тише ты, — попросил Витек, оглянувшись на темные окна. — Люди спят.

Некоторое время шли молча. Потом Витек, до этого о чем-то думавший, проговорил, растягивая слова:

— Допустим, это не тот Гончаров. Но и то, что это Ромыч, тоже вряд ли. Тогда что? Получается, что не Гончаров это никакой, а та же Ясенева. Вот и вся разгадка, кто-то там напортачил или неправильно понял. А другой Гончар этот… Ведь если он так и будет молчать про баллы, то все и поверят, что он. Регламент этот всех устраивает, соображаете? Журналистов устраивает, мамашу его тоже… Всех, короче, кроме него самого. Ну, тут он молодец, конечно, не стал важничать.

— Побереги голову, Витек, — посоветовал я. — Она тебе на экзаменах пригодилась, пригодится и еще, когда в универ будешь поступать.

— Не, ну а чего… — сказал он и продолжил развивать идею про ошибку.

Пашка тем временем додумал какую-то свою мысль и толкнул меня локтем:

— Ромыч, а прикинь, они бы к тебе так приперлись и начали под окнами орать, а? Ты бы чего делал?

— Спал бы, — ответил я. — У меня совесть чиста, а у бати смена в семь.

— Не, ну а если серьезно?

— А если серьезно, вышел бы и спел им что-нибудь.

— Чего-о? — Пашка аж остановился. — Ты и петь умеешь, что ли? Ты извини, братец, но как ты поешь, мы всем классом…

— Рот закрой, — пихнул его под ребро Витек. Потом похлопал меня по плечу: — Нормально ты поешь, Гончар.

Дальше шли молча, но у нашего подъезда Пашка вспомнил главное и придержал меня за рукав:

— Ромыч, слушай, чуть не забыл! У меня ж послезавтра день рождения, в субботу! Придешь? Наши все будут, я полкласса позвал. Витек вон будет.

— Буду, — солидно подтвердил Витек.

— Приду, — пообещал я. — Подарка только не обещаю, не успею.

— Да какой подарок, ты сам приходи! — Пашка заржал и тут же зашипел сам на себя, покосившись на окна. — Все, разбежались. Спим.

Наш двор к возвращению уже отгулял свое. Фонарь у гаражей горел впустую, гитара, которую я слушал из окна, давно замолчала, и только у второго подъезда еще сидели двое и говорили о чем-то тихо и мирно, по-ночному. Праздник кончился, город наконец засыпал.

Дома было тихо. Родители спали, у Таськи под дверью света не было. Я разулся в темноте и прошел к себе, стараясь не скрипеть половицами.

Сна не было ни в одном глазу. Перед глазами стояло чужое крыльцо, на котором заспанный парень в майке говорил чистую правду, и чем честнее он был, тем меньше ему верили. В ММОРПГ-играх, в которых я частенько зависал, оставшись один, это называлось «перетянуть агро»: вся толпа, которая должна была гоняться за мной, дружно бросилась за другим. Вот так и тезка перетянул агро на себя.

По всем правилам мне полагалось радоваться. До первого августа меня никто не тронет, ведь пресса нашла своего Гончарова, город получил своего героя, все заняты, при деле и счастливы.

Вот только радости никакой я не испытывал, как и облегчения. Было чувство, что я его подставил. Вот только… ну реально, кто бы мне поверил, если бы я вышел и признался? Сказали бы, что пытаюсь на чужом успехе привлечь к себе внимание. Так что прости, тезка, придется тебе пока поотдуваться за меня.

А я… Схожу на день рождения Пашки, а потом засяду за учебники.

С этой мыслью я, немного успокоив совесть, пошел спать.

Вот только перед сном, наклонившись, вытащил из-под кровати сверток с гитарой и поставил его к стене, чтобы утром не искать.

Глава 18. Играй, Ромка

С утра я первым делом посмотрел на сверток с гитарой у стены. Он стоял там же, куда я вчера его поставил, а вот хлебница оказалась пустой, так что музыка откладывалась до завтрака.

Вышел я за хлебом, а вернулся не только с буханкой, но и со свежим «Светлогорским вестником».

У киоска «Союзпечати» на углу стояла очередь, а толпа у газетного киоска в маленьком городке часто означает одно — что напечатали что-то важное. Тезке моему, интересно, этой ночью дали поспать?

Было так любопытно, что сразу я домой не пошел, и читал газету на лавочке у подъезда, придавив хлеб, завернутый в бумагу, локтем.

Рекорду Единого испытания отвели всю вторую полосу, где по большей части пересказывалось то, что вчера сообщили в новостях.

Слева, под шапкой покрупнее, стояло:

«ТОГО ЛИ МЫ ПОЗДРАВЛЯЕМ?

Пятьсот баллов из пятисот — такого Единое испытание не видело за всю свою историю.

Со вчерашнего вечера город поздравляет с рекордом выпускника первой школы, которого областные коллеги уже окрестили скромным гением. Мы не можем огласить его имя, но не только из-за законодательства, запрещающего нам это делать без подтверждения самого выпускника.