— Логично у тебя выходит, — согласился я. — Но, может, она просто скромничает?

— Да какое там скромничает! — чуть не подпрыгнул Витек. — Если не она, то кто, Гончар?! Выше нее в школе сроду никого не было! Директора с утра в гороно возили, на машине. Не просто так же? Наверное, узнавали все про Киру, что она там да как.

— Наверное.

Я зевнул. Мы поболтали еще, дождались Пашку, а потом я почувствовал, что пора бы мне чем-то позавтракать, и отправился домой.

Обратно я шел через центр и слушал город. Неделю назад он гудел вполголоса, а теперь в полную силу и с подробностями. У аптеки очередь обсуждала не лекарства. У парикмахерской мужичок, который еще вчера доказывал, что «в третьей всегда были одни хулиганы», теперь объяснял всем желающим, что третья школа — это старая закалка и традиции. И что сам он в нее чуть было не поступил. Трамвай прозвенел мимо, и даже из его открытых окон, честное слово, до меня долетело «рекорд».

Ну, чего еще ожидать от маленького городка? Или я просто недооцениваю важность события? Я не о своем рекорде, а об Испытании в целом. Может, оно действительно определяет всю дальнейшую судьбу каждого отдельно взятого выпускника, а потому так волнуются и переживают их близкие? Тогда да, ажиотаж понятен.

У подъезда меня, само собой, караулила тетя Катя и издали замахала:

— Ромка! Слыхал?! У вас в школе кто-то все сдал! Все до единого балла собрал! По телевизору вечером говорить будут!.. — Тут она спохватилась и оглядела меня с сочувствием: — А ты-то сам сколько набрал? А то у всех праздник, а про тебя и не спросил никто.

— Нормально набрал, теть Кать. На жизнь хватит.

— Ну и слава богу, — великодушно сказала соседка. — Не всем же грызть гранит науки, кому-то и работать надо.

Я согласился и пошел наверх.

Дома пахло борщом. Мать сегодня была «выходная», а потому с утра пораньше чистила картошку над миской, но не сидела, как обычно, а стояла. Очевидно, с такими новостями присесть ей было некогда.

— Ромка, это правда? — начала она с порога, даже не поинтересовавшись моим результатом. — Тетя Катя прибегала, чуть дверь не снесла. У вас в школе кто-то все пятьсот набрал! Вечером по телевизору говорить будут!

— Слышал, мам, — сказал я, разуваясь. — Я же как раз оттуда, от списков.

— А, ну да… — опомнилась мать и отложила нож. — А сам сколько набрал?

— Нормально набрал, — ответил я.

— Что это за ответ такой? Сколько, Ромка?

Ответ нужен был такой, чтобы не расстроить и не насторожить, так что число я взял у Витька.

— Триста девяносто семь, — выговорил я.

— Триста девяносто семь, — повторила она, присев на табуретку. — Ромка, да это же на девяносто один больше, чем на пробнике! Там триста шесть было, я тот листок с доски своими глазами читала.

— Триста шесть и было, — подтвердил я.

— Господи… — выдохнула она, прижала ладонь к щеке и засмеялась. Глаза у нее были совершенно мокрые. — Петь, ты слышишь?

Отец был дома и сидел тут же, потому что на дальнем пирсе оказалось вдвое меньше работы, чем на его прежнем кране, и в наряд его в этот день не поставили вовсе. Он посмотрел на меня поверх чашки и кивнул, как будто никогда в сыне и не сомневался. Типа, ну взял почти четыре сотни и взял, молодец.

Мать вскочила с табуретки и обняла меня, как будто мне снова было лет семь, — крепко и не собираясь отпускать.

— Умница ты моя, — сказала она, не разжимая рук. — Значит, недаром ты перед экзаменами ночами сидел. А я, глупая, еще переживала. Ой! Так это ж, может, и на институт хватит. Не на техникум даже. Сноха Симоновны говорила, что в педагогический с триста пятьюдесятью берут, а тут почти четыреста…

Она осеклась на середине.

— Погоди-ка, — насторожилась она. — А зачем тогда тебя в область вызывали?

— Так проверяли работы, мам. Если кто сильно скакнул после пробника, того и проверяли. Да и чистовики у меня вышли слишком аккуратные, без помарок, вот комиссия и засомневалась, сам ли писал. Посадили решать задачи при них, я решил. Претензий нет, проверка закрыта.

— Из-за помарок? — недоверчиво переспросила она. — Аж людей из области к нам гоняли, потому что ты чисто пишешь?

— У них порядок такой, Оль, — сказал отец. — Бумага главнее человека. Съездили, отбились, и хватит об этом.

— Хватит так хватит, — согласилась мать, но по лицу было видно, что разговор она отложила, а не закончила. — А документы куда подавать будешь?

— Еще не думал, мам, — ответил я. — Кто ж знал, что так хорошо сдать получится.

А ведь я действительно не думал. И как тут без интернета нормального выяснить, какие есть вузы и где? Документы, если по уму, надо отправлять уже сейчас: Столяров сказал прямо, что зачислят условно, до подтверждения. В общем, надо бы заняться вопросом. Нет, не подачей документов, а пока зондированием. На кого поступать, вопрос не стоит, а вот куда…

Отец между тем отставил чашку, поднялся и сказал: