Я задыхаюсь, и у меня кружится голова, когда я добираюсь до машины. Я вглядываюсь в заднее окно, и у меня падает желудок.

Доминика внутри нет.

И его автокресла тоже нет.

Нет. Я просто смотрю в это окно, не зная, что делать. Доминика нет в доме, и его нет в машине. Он исчез. И я не могу представить, где ещё он может быть.

Клэй бежит по улице, следуя за мной к машине. Он заглядывает внутрь, обнаруживает, что нашего сына там нет, и его лицо вытягивается.

– О, – говорит он ошеломлённо.

– Ты укололся! – Я толкаю его в грудь так сильно, что он отшатывается назад. – Ты поклялся, что не будешь, но всё равно сделал это! И ты сделал это, пока присматривал за нашим сыном!

Он поднимает руки.

– Ронни, милая, мне так жаль…

– Как ты мог? – выдавливаю я, колотя кулаками по его груди.

– Я… я просто…

Он терпит мои удары, не зная, что сказать, но это не имеет значения, потому что его слова ничего не значат. Я ненавижу его сейчас. Я убила бы его голыми руками, если бы был шанс, что это вернёт мне Доминика.

– Нам нужно вызвать полицию, – говорю я.

Глава 50

Вызов полиции прошёл не совсем так, как я ожидала.

Я предполагала, что в случае пропажи ребёнка полиция немедленно начнёт действовать. Будут блокпосты, оповещения Amber Alert, всё как положено. Но всё было совсем не так.

В нашу квартиру приехал офицер по фамилии Гренелл, но он, похоже, не воспринимает всё это всерьёз. Гренеллу двадцать с чем–то, он с бритой головой и задаёт множество вопросов, которые не имеют никакого отношения к поискам Доминика. Он здесь уже почти полчаса, и до сих пор только задаёт нам вопросы. А тем временем тот, кто забрал Доминика, уходит всё дальше и дальше. Они, вероятно, уже пересекают границы штата!

– Итак, миссис Баркли, – говорит мне Гренелл, хотя я сказала ему, что мы с Клэем ещё не женаты. – Я не понимаю. У вас есть этот ребёнок, но нет никаких записей о ребёнке ни в одной больнице, и нет свидетельства о рождении.

Я отчаянно тереблю пряди своих длинных волос.

– Я родила дома.

Я уже говорила ему это. Какое это имеет отношение к поискам Доминика?

– Но почему вы не оформили свидетельство о рождении?

Я ёрзаю, ненавидя эти вопросы. Последние пару недель я была в полном тумане, и я должна признать, что оформление свидетельства о рождении казалось мне менее важным, чем сон, еда и элементарная гигиена.

– Я собиралась сделать это, – говорю я.

Он оглядывает меня с ног до головы.

– Вы не выглядите так, будто только что родили.

Моя челюсть сжимается.

– То есть вы думаете, что мы держим все эти детские вещи в квартире для развлечения и просто выдумали ребёнка?

– Или, возможно, вы украли ребёнка, – говорит Гренелл.

Что? Это не имеет смысла. Зачем нам красть ребёнка, а затем вызывать полицию?

Но хуже всего то, как Гренелл смотрит на Клэя. На самом деле, хуже всего – сам Клэй, у которого видны следы от уколов на левой руке. Мне следовало настоять, чтобы он надел рубашку с длинным рукавом, прежде чем они приехали, но я не могла мыслить здраво. Меня не должно удивлять, что он не воспринимает нас всерьёз.

– Так когда, по–вашему, пропал этот «ребёнок»? – спрашивает нас офицер.

Я смотрю на Клэя, который не может ответить на этот вопрос. Мне действительно хочется задушить его, особенно когда он чешет руку, а взгляд Гренелла устремляется на шрамы.

– Ну, я взял его покататься, и тогда он исчез.

– Он исчез, пока вы ехали?

– Нет, – бормочет Клэй. – Я… я остановился на придорожной стоянке, и я… я вздремнул…

Это самая худшая часть. Мы даже не знаем, когда Доминика забрали. Похоже, Клэй остановился на придорожной стоянке и, по причинам, которые я до сих пор не могу понять, решил уколоться. В какой–то момент он отключился, а наш маленький сын всё ещё был пристёгнут в автокресле, возможно, крича во всю голову. Мысль о моём бедном ребёнке, брошенном отцом на заднем сиденье машины, разрывает мне сердце. В конце концов Клэй вернулся домой, но непонятно, был ли Доминик в машине в тот момент.

Очевидно, он не любил никого из нас настолько, чтобы завязать.

Если мы вернём нашего сына, я больше никогда не подпущу Клэя к нему. Никогда. Помолвка определённо отменяется. Всё отменяется. Ему повезёт, если я вообще когда–нибудь заговорю с ним.

– Вздремнул, – говорит Гренелл, – или накачался?

Что ж, ему не потребовалось много времени, чтобы заполнить недостающие части головоломки. Клэй молчит, очевидно, не желая свидетельствовать против себя.

– Мистер Баркли, – настаивает полицейский. – Вы сейчас под кайфом?

Клэй не отвечает. Он просто сидит, сжав руки между коленями.

– Встаньте, парень, – приказывает ему Гренелл.