Входная дверь открылась, и по бару пронёсся порыв шумного дождя и ветра. Гейл скользнула взглядом по вошедшему, и её беспокойство сменилось озарением.

— Знаете, — добавила она с хитрым видом, — подождите минутку, кажется, у меня есть идея.

— О, вам не нужно…

— Дайте мне секунду, — сказала она, подняв палец, в то время как кто-то прошёл позади меня и сел на барный стул в трёх местах от меня. Он скинул свой полынного цвета плащ, высокий и угловатый, похожий на ожившую выточенную статую. Он был её планом?

Я взглянула на него — и моя надежда камнем рухнула в живот.

О нет, только не он.

— Андерсон, дорогой, — поприветствовала его Гейл, достав стакан и наливая ему воду. — Ты как раз тот, кто нам нужен.

Мужчина, которого я чуть не переехала, перевёл взгляд с Гейл на меня, а затем снова на Гейл. Его волосы всё ещё были влажно-медовыми, переходящими в белоснежный блонд, и он переоделся в сухую футболку и джинсы. Он сложил свой плащ пополам и аккуратно положил его на стул рядом с собой, настороженный, как кролик, попавший в перекрестие прицела.

— Это… я?

Гейл нацепила на лицо улыбку.

— Определённо ты. У тебя всё ещё есть твой лофт, не так ли?

Он помедлил.

— Да?

— И он свободен, верно?

— В данный момент, — хотя по его голосу казалось, что он не хотел этого признавать.

— Отлично! Этой юной леди нужна комната на ночь, — она большим пальцем указала на меня, — и я как раз подумала о тебе. Она новенькая в городе. Только что заглянула вместе с дождём.

Наконец он перевёл взгляд на меня. В свете бара его глаза оказались прекрасного ярко-зелёного цвета — почти мятными. Я снова почувствовала ту дрожь, начавшуюся с затылка и дошедшую до самых кончиков пальцев ног. На его щеках виднелась свежая щетина, и когда он поджал губы, шрам, пересекающий их левую сторону, превратился в тонкую белую нить.

— Надо же, — сухо произнёс он, одарив меня долгим взглядом. Он прищурился. — Какая удача.

Краска смущения залила мои щёки. Это вы стояли посреди дороги, хотела отметить я. Это была не совсем моя вина.

Ну, по большей части моя. Наверное.

Думаю, я бы скорее съела собственный ботинок, чем приняла его гостеприимство.

— Я справлюсь, правда, — сказала я Гейл.

— Чепуха! Где ещё вы будете спать?

— В моей машине…

— Вы не будете спать в своей машине! — сказала она, будучи совершенно шокированной этой мыслью. — Медведи умеют открывать автомобильные двери.

— Я их запру, — хотя, честно говоря, перспектива проснуться рядом с медведем Смоки не вызывала у меня восторга. «Только вы можете предотвратить лесные пожары, ням-ням». Уверена, это была чья-то фантазия, но точно не моя. — Или что-то вроде того.

— Андерс, скажи ей, что она может поспать в твоём лофте, — продолжала Гейл, не принимая отказа, пока несла ему тарелку с едой, которая простояла на окне раздачи с тех самых пор, как я туда пришла. Полагаю, он часто заходил в бар поужинать. — Энди?

Он закинул в рот луковое кольцо.

— Я имею в виду, если она предпочитает попытать счастья в своей машине с медведем, кто я такой, чтобы вмешиваться?

— Андерсон! — Гейл швырнула в него барной тряпкой.

Он поймал её, впервые расплывшись в ухмылке. Значит, он не был просто привлекательным, угрюмым чурбаном. Кто бы мог подумать.

— Я шучу! Я шучу, — сказал он, а затем повернул голову в мою сторону. — Если только вы действительно не предпочитаете попытать счастья с медведями?

Хитёр, подумала я, когда он перебросил мяч на мою сторону поля. Очевидно, я не хотела спать в своей машине, но остановиться в лофте человека, которого я чуть не сбила…

Я ненавижу его, осознала я. Не яростно, а так, лёгкой ненавистью. Лёгкий налёт ненависти. Достаточной ненависти для того, чтобы, если бы он стоял на краю обрыва, я бы всерьёз задумалась о том, чтобы столкнуть его вниз. Я бы этого не сделала, но искушение было бы.

Я скрестила руки на груди.

— Я согласна на лофт. Спасибо, — твёрдо сказала я.

Уголки его губ дрогнули — совсем чуть-чуть, — как будто он боролся с ухмылкой.

— В таком случае милости просим на эту ночь, если вы не против скворцов под карнизом.

Скворцы. Как татуировка, спрятанная за левым ухом у Пруденс и у меня. Чтобы напоминать нам о том, что, как песня скворца, все истории разные, сказала Пру, держа меня за руку, пока нанесение татуировки ощущалось как удар ледорубом прямо в череп. К тому же они до усрачки милые, да?

Я рассеянно потёрла татуировку. Теперь она выцвела, вечно скрытая моей копной медных волос.

Я изучала его.

На вид он был примерно моего возраста — чуть за тридцать, — хотя обручального кольца на его пальце не было. Его белокурые волосы мягко вились вокруг ушей, придавая ему мальчишеское обаяние под всей этой источаемой им бравадой Дарси. Его нос был слегка кривоват, скулы высокими, губы полными, а ресницы длинными и светлыми.