Возможно, Пруденс и могла пожертвовать этой поездкой, но я точно не могла. Я отчаянно в ней нуждалась — мне нужно было напиться дешёвым вином и поплакать над счастливыми финалами, даже если в этом году я буду в домике совсем одна.

Итак, летом моего тридцать второго года, без денег и без перспектив, имея слишком много сгенерированных нейросетями работ, ожидающих моей проверки для базового курса английского в колледже, я в одиночестве отправилась в шестнадцатичасовое автомобильное путешествие.

Мне нужно было затеряться в книге.

Больше, чем в чём-либо другом.

Кроме того, наступила десятая годовщина публикации «Нарциссовых грёз» Рэйчел Флауэрс, и это было событие, которое мне хотелось отпраздновать. Писательница скончалась несколько лет назад, а её книги сплотили наш книжный клуб.

И, думаю, в глубине души я просто хотела сбежать — несмотря ни на что.

Во время шестнадцатичасовой поездки я слушала «Нарциссовые грёзы». Диктор аудиокниги находился как раз на середине моей любимой сцены. Я выудила чёрствую картофелину фри из пакета с фастфудом на соседнем сиденье и прибавила громкость.

— Джуни перешла по шаткому мосту к водопаду, вглядываясь в пышную зелень в поисках хоть каких-то следов Уилла, но чувствовала, как с каждым ударом её сердце начинает понемногу разбиваться. Его здесь не было.

— Просто подожди, — сказала я ей. — Знаешь, любовь не приходит ни поздно, ни рано, — затем я нахмурилась, глядя на свою недоеденную картофелину, и бросила её обратно в пакет. Меня уже тошнило от фастфуда и туалетов на заправках. Почти двадцать четыре часа в таком режиме могли довести кого угодно.

Мой блевотно-зелёный хэтчбек, любовно прозванный Горошинкой, начал издавать какой-то высокий скулящий звук ещё где-то в Ди-Си, но я предпочла это проигнорировать. В конце концов, Горошинка была моделью «Ford Pinto» 1979 года, которая славилась своей склонностью к взрывающимся бензобакам. Так что я просто делала ставку на то, что она предпочтёт уйти эффектно, а не из-за неисправной прокладки или утечки масла.

Наверное, мне следовало развернуться, потому что я не могла представить ничего хуже, чем застрять в безымянном городишке, но, чёрт возьми, я была преподавателем английского на полставки, которая сама заполняла налоговые декларации и умела менять шины.

Меня ничто не остановит. Ну, или почти ничто.

Жирная капля дождя шлёпнулась на лобовое стекло. Затем ещё одна, в то время как в аудиокниге Джуни набралась смелости и ушла от водопада, поддавшись ужасному кошмару, которого она всё это время боялась, — что Уилл не любит её. По крайней мере, не так, как она его.

Я знала эти слова как Священное Писание. Я могла цитировать их наизусть, столько раз я их читала.

Всего через несколько абзацев Уилл прибежит по тропинке к водопаду, запыхавшийся и измученный. Он заключит её в объятия и предложит вместе отремонтировать «Нарциссовую гостиницу» — сделать её своим домом. Их счастливым финалом.

Я знала, что она ответит, но моё сердце всё равно тревожно трепетало.

Я знала, что её голос будет нежным, и он будет уверенным, когда она возьмёт его за руки и крепко их сожмёт под сверкающими брызгами водопада. И в этом моменте будет волшебство. То самое сжимающее сердце, связывающее язык, заставляющее затаить дыхание и держать в напряжении волшебство Кихотик-Фоллс. Волшебство настоящей любви.

Каково это — любить кого-то так сильно, что всё внутри болит?

Мне казалось, что когда-то я это знала.

Если бы жизнь была похожа на сборник рассказов, я была бы ведущим специалистом по этому материалу. Большую часть года я преподавала английский в местном университете. Я вдохновенно рассуждала о величайших романтиках в истории. Я подолгу рассказывала о преданности Мэри Шелли своему мужу и о беспорядочных связях… лорда Байрона. Я раздавала письма, написанные Китсом, и призывала студентов смотреть на мир сквозь розовые очки.

Я оценивала работы по «Вампиру» и лорду Байрону, и я учила тому, что Мэри Шелли хранила сердце Перси, превратившееся в камень, в ящике своего стола, потому что это было самым близким к романтике проявлением, на которое только способна реальная жизнь.

Мне не нужна была любовь. Мне не нужно было в неё влюбляться. Мне вообще не нужно было её искать. Только не снова. Больше никогда.

Потому что историй о любви было вполне достаточно, они были безопасны и никогда меня не подведут.

Дождь полил сильнее, и мои руки стали влажными от нервов. Я ненавидела водить машину в дождь. Пру всегда садилась за руль, куда бы мы ни отправлялись. Я вытерла руки о джинсовые шорты, бормоча про себя, что мне следовало выделить на дорогу ещё один день и забронировать отель на ночь. Возможно, я всё ещё могла бы это сделать, потому что я совершенно не понимала, где, чёрт возьми, нахожусь.

Дерьмо.

Я оставила попытки наладить «Гугл Карты» и снова устремила взгляд на дорогу.