Где-то между стеллажами я услышала, как он нетерпеливо откашлялся, и я подтянула сумку повыше на плечо и последовала за ним. Высокие, тёмные книжные шкафы нависали над нами, пока он вёл меня сквозь них, словно проводник по лабиринту минотавра. Магазин был небольшим, но запутанным и плотно заставленным. Ему приходилось немного поворачиваться боком, чтобы его плечи не задевали корешки книг на полках. Здесь должно было быть душно и тесно, но в магазине было просто уютно — как будто тебя укутали тёплым одеялом.

В левом дальнем углу магазина, рядом с уютной зоной для чтения с каменным очагом и потёртой кушеткой-рекамье, находилась винтовая лестница на второй этаж. Я последовала за ним наверх, и лофт оказался слева от кулинарных книг, за узкой синей дверью. Он достал ключи из кармана и отпер её.

— Может немного пахнуть сыростью, — начал он, открывая мне дверь, — но здесь уединённо, и у вас есть собственная ванная комната и душ. Постельное бельё тоже свежее.

Я шагнула в комнату. Она оказалась на удивление уютной, с двуспальной кроватью на латунном каркасе, комодом и сиденьем у окна, выходящего на улицу. На дальней стороне комнаты находился дверной проём, ведущий в ванную комнату с ванной на ножках в виде когтистых лап и туалетом.

— О, вау, — пробормотала я, потому что ожидала увидеть раскладушку, втиснутую в угол пыльного старого чердака. Он подошёл, чтобы открыть окно и проветрить комнату. — Здесь идеально. Сколько я вам должна?

Его брови на долю дюйма поползли вверх, когда он взглянул на меня через плечо.

— Нисколько.

— Не может быть, тут должен быть какой-то подвох.

— Никакого подвоха… чёрт, — он снова дёрнул окно, но безрезультатно. Я подошла, чтобы помочь ему, ухватившись за нижний край окна, и с ещё одним усилием нам наконец удалось поднять его. Ворвался шум дождя вместе с запахом мокрой травы и чистого неба. Он вытер руки о брюки, качая головой. — Горошек не платит морковке, не беспокойтесь об этом.

— С чего это я горошек?

— Потому что я ненавижу горошек.

— О. Ну что ж, — я закатила глаза и повернулась, чтобы сесть на сиденье у окна. Он стоял достаточно близко, чтобы я уловила нотку его одеколона — кедр и чёрный чай и, слабо, тонкий аромат зачитанной книги в мягкой обложке. Знакомый и манящий. Это было непостижимо. — Хорошо, что я ненавижу морковку… извините, — добавила я, когда моё плечо случайно задело его.

Он, казалось, вообще этого не заметил, глядя наверх, под карниз.

— Морковка вкусная.

Я сморщила нос.

— Она мерзкая.

— Как и горошек.

— Ну, по крайней мере, у одного из нас есть вкус, — съязвила я, — и…

— Это уж точно не вы, — перебил он прежде, чем я успела сказать то же самое. Я возмущённо вскрикнула, и впервые его невозмутимое выражение лица слегка дрогнуло, изображая нечто, что могло бы быть улыбкой. Если бы он с ней не боролся. Жаль. Мне казалось, что у него могла бы быть красивая улыбка. Его смех, вероятно, тоже был хорош. Глубокий и гортанный, идущий прямо из центра его живота. Он отстранился от окна. — Хотя чего мне следовало ожидать от женщины, которая чуть не переехала меня?

— Вам не следовало стоять посреди дороги, — заметила я. — Под дождём.

— Вы когда-нибудь делали это?

— Убивала кого-то? Нет. Но я думала об этом, — сказала я, и… мы что, становились ближе?

Он едва заметно покачал головой, его губы снова дёрнулись в уголках, борясь с неким подобием улыбки. Он был похож на кота, играющего с клубком пряжи, а я просто отбивала его обратно к нему.

— Я имею в виду попадали под дождь.

— Нет, если могу этого избежать, — мой голос стал тихим, почти слишком тихим, чтобы его можно было расслышать за шумом ливня снаружи. Было что-то притягательное в том, что заставляло меня смотреть на него, и я не могла понять, почему. Я встречала много красивых мужчин раньше, чьи ресницы были такими же длинными, и кто носил шрамы как повод для знакомства. Но шрам на губе Андерса был настолько пугающе очевидным, что я не могла перестать на него смотреть. Уж точно не потому, что он был на его губах, конечно нет. Не потому, что я была слабачкой в том, что касалось выпивки. Не из-за фирменного вина. — Я не очень люблю дождь.

Он втянул воздух сквозь зубы.

— Какая жалость, в таком случае.

Если бы это был любовный роман, мы бы поцеловались. Так всегда бывает — отважная героиня встречает того самого в первой главе. Милое знакомство. Что-то запоминающееся. Выдающееся. В старых романах от издательства «Арлекин» мы бы уже дошли до интима к сотой странице, и часть меня сокровенно хотела узнать, каково это — расстегнуть рубашку этого незнакомца. Отпустить этот сюжет и просто с головой нырнуть в чужой.

Моя история в любом случае была не такой уж интересной. В лучшем случае, чтиво на три звезды. Я могла представить себе профессиональные отзывы: Хотя она с невозмутимостью справляется с рутиной своей жизни, с Эйлин Мерриуэзер не происходит ничего особенного. Предыстория, полная душевных терзаний, рассказанная в глубоко прискорбной прозе. Абсолютно не стоящее прочтения чтиво.

Я откинулась на спинку сиденья у окна, отрезвлённая этой мыслью. Пруденс бы взяла его за лицо, она бы впилась в его рот, заставив его всё равно влюбиться в горошек. Но я не была Пруденс, и именно поэтому я была здесь. Одна. В безымянном городишке.

Но я не была Пруденс, и мне не нужно было влюбляться.