Мой желудок сжимается, чем больше я смотрю на свою руку, покрытую кровью, но совершенно не имеющую шрамов. Я знаю, что видела, боль, которую чувствовала. Я бросаю панический взгляд на громадных мужчин по бокам.

— Почему вы оба смотрите на меня? Я только что вообразила, как эта рана заживает сама собой. Я серьезно! Я больна, и мне нужен проклятый звездами целитель.

Этот король-ублюдок закатывает глаза, прежде чем уйти, бросая через плечо:

— Ты не больна, и тебе не нужен целитель. Ты уже исцелила себя сама, потому что в твоей крови есть акаша. А теперь подбери свой меч. Тренировка не окончена.

Упрямо я открываю рот, чтобы возразить, но затем захлопываю его. Поэтому ли я так быстро зажила после крушения?

— Интересно, знает ли Ани что-нибудь об этом, — говорю я вслух, наклоняясь, чтобы поднять упавшее оружие.

— Анахима? — спрашивает Максур.

Заинтригованная, я поднимаю на него взгляд, когда мы медленно кружим друг вокруг друга.

— Ты ее знаешь?

Он издает неопределенный звук с косым взглядом в сторону короля, стоящего, сложив руки на широкой груди. Я следую за его взглядом и игнорирую нежелательный скачок пульса при его властной фигуре.

— Она сестра короля, — говорит Максур.

Забыв о мече, я моргаю в неверии и думаю о той доброй женщине, которую встретила, о той, которую сам король прогнал своим гневом, словно она была для него всего лишь неудобством. Он так поглощен своей собственной важностью, что ему даже нет дела до собственной сестры. Я хмурюсь, вспоминая, почему он с самого начала действовал мне на нервы. Звезды, эта высокомерность.

Между ними мало сходства. Ани — милая, начитанная, худая, голубоглазая брюнетка. Сереброволосый диктаторский демон, стоящий в нескольких шагах, размером с дом, с эго под стать и с бессмысленными глазами, отражающими бездну, из которой он, несомненно, родился.

Максур издает потрясенный смех.

— Скажите мне, что вы на самом деле думаете.

Пески, я сказала это вслух? Я краснею и пожимаю плечами.

— Они совсем не похожи.

Он в свою очередь пожимает плечами.

— У короля были темные волосы, пока он не достиг возраста для своей магии и короны. — Он морщит нос в задумчивости, в его карих глазах сверкает озорство. — И, возможно, он размером с дом, потому что любит поднимать тяжелые вещи.

— Похоже, кто-то влюблен, — кисло бормочу я, хотя приму маленький факт, что согласна с внушительной фигурой короля, с собой в могилу. У этого человека мышцы на мышцах. Я чувствовала их, когда так бесцеремонно тыкала в него, видела, как они напрягаются, когда он нависал надо мной, как непреклонный бог, и практически врезалась в них, когда потеряла равновесие. Слава звездам, я слишком вспотела, чтобы краснеть.

Но Максур ухмыляется, видя меня насквозь.

— Можете признаться. Все говорят, что он красив.

Приверженная своей лжи, я поднимаю меч и гримасничаю.

— Не для меня. Меня не привлекают властные, расчетливые, безжалостные военачальники, которые любят всеми командовать.

— Не хочу вас расстраивать, но он король. Это входит в территорию. — Максур ухмыляется, затем принимает атакующую стойку, бросаясь на меня, но я легко уклоняюсь. — Так скажите, миледи, какой тип вам предпочтительнее?

— Это сложный вопрос. — Я пригибаюсь, нанося рубящий удар, и делаю вид, что обдумываю свои варианты, кружась, мои шаги подводят меня к нему за спину для атаки. — Может быть, немного симпатичный, среднего мастерства, немытый генерал с резким запахом разросшегося лука.

Его глаза сверкают притворным возмущением от моей шутки, он пригибается, едва избегая моего клинка.

— Прикусите язык, миледи! Я выше среднего, и я пахну розами. Рад, что вы считаете меня красивым, правда. — Немного симпатичным, — говорю я со смехом, блокируя его рубящий удар сверху, когда уклоняюсь вправо, чтобы избежать его естественного замаха. — Определенно достойный ухаживания.

Мы оба замираем от низкого, свирепого рыка, который прерывает нашу легкую беседу. Искра исчезает из глаз Максура, и все его тело сжимается, словно он переносит какой-то невидимый удар. Я смотрю через плечо туда, где король буквально сверкает глазами на нас.

Даже оттуда, где я стою, я вижу, как в его взгляде вспыхивает золотой блеск.

Я хмурюсь.

— Что с ним не так?

Максур пожимает плечами, снова выпрямляясь, хотя вся его прежняя игривость исчезла.

— Мы все сражаемся со зверем внутри. А теперь атакуйте меня снова.

Глава 14

Король Ночи

Мой зверь — гребаный дикарь.

Все, что он хочет, — это совокупляться, оплодотворять, заявлять права.

Но попробуйте сказать очень настойчивой, примитивной части себя, что его связанная судьбой пара запретна, особенно когда он уловил проклятый звездами идеальный запах ее. Связь пары — божественна, сокровище, которое нужно охранять и лелеять, и при любых других обстоятельствах так бы и было. Но не для меня… из-за этого гребаного проклятия.

Тварь разорвет ее нежную смертную форму в клочья.