— Я пытался, — рявкает он, и мои брови взлетают в унисон. — И потерпел неудачу.

Я моргаю. Он потерпел неудачу? Пески, он тоже маг разума. Я должна была знать, что он будет таким бесцеремонным без моего согласия. Сколькими столпами может владеть человек? Ани говорила, что редко обладать способностью ко всем трем, но, возможно, у короля это есть. Я сверкаю на него взглядом, благодарная за ту удачу, которая удержала его от моих самых сокровенных мыслей.

— А что насчет вашего таинственного, мифического аздахи? Зверь разумен? Вы могли бы допросить его, поскольку он, предположительно, принес меня сюда, хотя я не совсем уверена, что даже верю в это.

— Разулек еще не очнулся. Аздахи погружаются в глубокий сон, когда серьезно ранены, — говорит король.

Мое сердце странно сжимается, и я тру грудь, вспышки изумрудно-зеленой чешуи, огромного размаха крыльев и умных глаз наполняют мое зрение. О, о. Мои колени почти подкашиваются, когда воспоминания поднимаются. Разулек… Седосерд, он назвал себя. Он даже говорил мне о паре, которая находится здесь, в Эверлии.

Святые боги. Существо реально…

Я не осознаю, что произнесла эти слова вслух, пока король не заговаривает. Его голос, когда он отвечает, такой холодный, что я клянусь, чувствую, как иней покрывает мою кожу.

— Да. Он был ослаблен сильными пытками, его крылья стали хрупкими от бездействия, а некоторые из его ран были внутренними. Это чудо, что кто-то из вас вообще добрался сюда. — Взгляд короля твердеет, когда я пытаюсь осмыслить свои совершенно невозможные воспоминания. — Ты была его пленницей, или он был твоим, принужденный твоей волей доставить тебя сюда?

— У меня нет магии, — говорю я. — Или псионических способностей.

Его губы сжимаются.

— Ты заблокировала меня, так что у тебя есть кое-какие способности.

Я издаю разочарованное шипение сквозь зубы.

— Когда ты поймешь, что я говорю правду? Ни у кого в Ориндхре нет магии, тем более у меня!

Мгновенное замешательство сверкает в его обсидиановом взгляде, прежде чем оно становится пустым. Мы сверлим друг друга взглядами в молчаливом противостоянии, но я держусь прямо с высоко поднятой головой, не желая сдаваться. Не показывай слабость…

— Следуй за мной, — резко командует он и уходит.

Гнев клубится в моей груди, хотя разочарование в себе усиливает мое чувство полного бессилия. Хотела бы я не потерять свои воспоминания. Если по какому-то невероятному стечению обстоятельств я пришла сюда убить его, я сделала бы это с удовольствием.

Нет, не сделала бы, потому что ты не убийца… хотя это не спасло тебя от совершения невыразимых ужасов во имя мужчины, которого ты любила.

Я хватаюсь за виски, опускаясь на корточки с жалобным стоном агонии. Откуда эта мысль взялась?

Образы взрываются в моем мозгу: сияющие серебристые ленты магии, свежая кровь на моих руках, сырая боль, разливающаяся по мне. Я вижу себя на возвышении, без моих манжет, стоящей рядом с коронованным, но безликим монархом, который обращается к своему народу. Я пытаюсь разглядеть его лицо, чувствуя, что знаю его, более того, близко знаю, и оно ускользает, но перед этим возникает имя.

Рошан.

Обозначения проносятся в моем сознании в ответ: бастард, спаситель, любовник, предатель, враг. Но я совсем не узнаю это имя. Кто он? Один из них или все?

Пески, Сурайя, вспомни!

Но изображения начинают изгибаться и складываться друг в друга, пока не становятся неузнаваемыми, только лица гротескных упырей смотрят на меня, пожирая меня целиком своими разинутыми ртами. Я кричу, пока горло не начинает гореть, сворачиваясь в клубок… падая в зияющую бездну.

Наконец, глубокий, властный голос пронзает густую дымку моих мыслей:

— Сурайя!

Откуда он знает мое имя? Это моя первая вялая мысль. Вторая — что он прикасается ко мне. Руки короля нежно сжимают мое лицо, и когда я смотрю в его завораживающие обсидиановые глаза, я вижу беспокойство и то, что похоже на страх.

Но он ненавидит меня. Почему в этих мирах он выглядит таким испуганным? Страх передо мной? За меня? Мои глаза закатываются, когда бесконечная пустота угрожает утянуть меня обратно.

— Следуй за моим голосом, Звездочка. Вернись ко мне.

Каким-то образом в муках агонии я слушаюсь. Я выбираюсь из удушающей, вязкой ямы, пока не лежу, дрожа, на твердом полированном полу, свернувшись клубком.

— Что… случилось? — Мой голос — хриплый шепот.

Король откатывается назад на пятки, его выражение все еще встревоженное.

— Ты мне скажи.

— Воспоминания, — шепчу я. — Кошмары.

Он смотрит на меня, но что-то вроде сострадания просачивается сквозь его ледяной черный взгляд. Я ненавижу тот факт, что он застал меня в таком уязвимом положении.

— Болезненные? — тихо спрашивает он, удивляя меня.

Я сглатываю и обхватываю себя руками, чувствуя ужасное ощущение, что меня пожирают изнутри.

— Ужасные. Я… кажется, я могла быть… монстром.