Он не собирается добровольно делиться информацией, так что мне придется просто вытянуть ее из него раздражением. Я смотрю на него, его черные глаза сверкают злобой. Я пытаюсь сохранить нейтральное выражение лица, но уверена, что мое веселье просачивается сквозь, когда я откидываюсь на спинку кровати.

— Знаете, моя тетя всегда говорит, что если слишком долго держать рот открытым, можно наловить мух.

— Следи за языком, девка! — рявкает Дарриус, надвигаясь на меня.

Девка? Мои глаза горят от возмущения.

Ани отступает, когда напряжение в комнате нарастает. Тени короля кружатся и хлещут, как свернутые кнуты, и если бы я не была так раздражена, я была бы заворожена их извилистым танцем. Каждая клетка во мне ощетинивается. Если бы у меня были магические щупальца, как у него, они бы тоже пылали, как свирепые, раздраженные существа, готовые сразиться с ним в мгновение ока. На секунду я представляю себе такое и чувствую, как сила в центре моей груди разматывается по моим венам, как расплавленная лава.

Что это?

Поток силы — адреналина? — заставляет мои легкие чувствовать себя неестественно сжатыми. На самом деле, возможно, у меня галлюцинации, но краем глаза я замечаю, что наручи на моих запястьях, лежащих на коленях, приобрели багровое свечение. Хотя мне чрезвычайно любопытно, что заставило руны ожить, я отказываюсь отвести от короля холодный взгляд.

— Вы очень злы, знаете. — Я задумчиво постукиваю по губам, сползая с кровати и выпрямляясь во весь рост, который невелик, особенно по сравнению с его полутораметровыми кипящими от гнева футами. — Разве вы не знаете, что гнев вреден для здоровья? Готова поспорить, вы в последнее время страдаете запорами. Моя тетя делает невероятный сок из карамболы, который отлично прочищает все эти надоедливые засоры. Я с удовольствием приготовлю порцию, если вы укажете мне дорогу на кухню.

Эти темные глаза вспыхивают, ноздри раздуваются, но я игнорирую очевидное предупреждение, что ступаю по очень тонкой грани. Король Дарриус, вероятно, ожидает, что все вокруг будут пресмыкаться и лебезить. Я могу не знать, как я сюда попала, и иметь туманные провалы в памяти, но я точно знаю, что ни перед кем не пресмыкаюсь. Особенно не перед королями.

Я моргаю, задаваясь вопросом, откуда взялась эта мысль.

— Ты наглая…

— Это совсем не сложно, — говорю я, перебивая его дерзким подмигиванием, игнорируя Ани, чей панический голубой взгляд мечется между нами. — Мы вас прочистим, и на сегодня хватит.

Лицо внезапно становится непроницаемым, хотя его мстительные глаза говорят об обратном, король насмехается.

— Кнут вместо пряника, я вижу. Может быть, тогда твой язык развяжется.

Я сияю, словно у меня нет забот в мире, хотя мои инстинкты сигнализируют о предупреждениях о неминуемой опасности.

— Следить за языком, развязать язык? Что же из этого, Ваше Величество? У вас, кажется, настоящая одержимость этим придатком.

Я превращаю свою лицо в камень, когда его взгляд скользит к моему рту, в них вспыхивает что-то греховно жаркое, от чего мое дыхание абсолютно замирает, а сиропный жар разливается по моему телу. На кратчайшее мгновение он смотрит на меня так, словно я — лакомство, которое он мог бы с удовольствием и жадно сожрать самым порочным, самым лучшим способом. Я с трудом сглатываю.

Звезды над нами…

Это ощущение за грудной клеткой тянет и утолщается, какой-то неопределимый поводок тянется и напрягается по направлению к нему. Глаза короля расширяются, словно он тоже чувствует ответное притяжение, но затем он круто разворачивается на каблуках и выходит из комнаты с яростным проклятием.

Сурайя Серебряный Язык — один, Король Убийца Веселья — ноль.

Вместо того чтобы анализировать мою очень сбивающую с толку реакцию, которая включает бешено бьющееся сердце и очень нежелательное ощущение жара между бедер, я ухмыляюсь побледневшей Ани.

— В чем его проблема?

— Т-ты не боишься его? — запинается она, все еще глядя на дверь, а затем переводит этот осторожный взгляд на меня.

О, я чертовски напугана. Но я качаю головой.

— Показывать страх — значит давать власть своему противнику.

Слова высвобождают поток образов в моем мозгу.

Видения кровавой битвы, алтаря и жертвоприношения… лицо мужчины — того, кого я… люблю? — на грани смерти и разрушения, оставшихся после сверкающей, бурлящей магии… арена с песком, который пахнет кровью, и роскошная комната, полная красивых танцующих людей… великолепный дворец с замысловатыми куполами и высокими колоннами, и замысловатый лабиринт, который является точной копией маминой картины в Кобане. Это явно столица.

Откуда у меня такие глубокие воспоминания о столице?

Моя голова начинает раскалываться, когда я тщетно пытаюсь удержать образы, которые исчезают так же быстро, как и появились.

— Мне жаль, что я напоила тебя той травой по приказу короля, — говорит Ани, но затем хмурится на меня, когда я сжимаю череп ладонями и опускаюсь на корточки со стоном. — Сура, ты в порядке? Что случилось? Ты что-то вспомнила?

Я выдыхаю, массируя виски.

— Да, но лишь фрагменты и картинки, которые не имеют никакого смысла. И я понимаю насчет короля. Это не твоя вина.