— Я не могу! — кричу я, чувствуя, как мой щит мерцает от напряжения магии. Это моя единственная защита.

Она вынимает нож из пояса и ухмыляется.

— Ему будет больно, Сура. Сильно. Я надеюсь, ты готова к тому, чему позволяешь случиться.

— Лале, нет!

Дарриус, где бы ты ни был, ты мне нужен. Пожалуйста.

Я даже не знаю, слышит ли он меня, потому что не уверена, что случилось с ним после того, как мы оба рухнули. Но прежде чем Лале успевает что-либо сделать, я едва успеваю заметить стрелу, летящую в моем периферийном зрении из леса позади нее, которая вонзается прямо в череп моего отца. Из моего горла вырывается непроизвольный крик. Нет!

Только... это не мой отец, а иллюзия, которая разрушается в ту же минуту, когда взрывается выкованный джаду наконечник стрелы.

Другой мужчина с лицом моего отца выбегает из леса с луком в руке, за ним следуют дюжина других. Звезды, это он? Или еще одна иллюзия? Противоречивые эмоции борются во мне, когда между ними и солдатами-ревенантами Лале вспыхивает потасовка.

Но у меня есть свои проблемы, о которых нужно беспокоиться, когда мой магический щит предупреждает, что Масишта и его люди приближаются, пытаясь окружить меня. Отражая ледяную вспышку, я выпускаю звездную вспышку. У меня остались остатки магии, но ее все еще достаточно, чтобы испепелить троих мужчин справа от меня.

— Она нужна нам живой! — ревет Масишта, когда столб огня шипит, угасая против моего слабеющего щита.

Я бросаю взгляд на битву позади меня и черпаю надежду из того факта, что мой, надеюсь, настоящий отец, кажется, имеет преимущество. Стиснув зубы, я пытаюсь сконцентрировать свою атаку, вместо того чтобы тратить понапрасну ту небольшую Акашу, что у меня есть. В деревьях могут прятаться еще люди, и если я истощусь, я обречена без оружия.

Выслав нить, как лассо, я подтягиваю одного из ближайших ко мне мужчин и уничтожаю его — но прежде чем лишаю его меча.

Вот так, не так уж и обречена.

— Отрубите им головы и сожгите, — слышу я крик с другой стороны. Кого-то, кого я знаю. Этого не может быть...

Но я слишком занята, отражая атаку ледяных копий, чтобы обернуться. Еще больше воинов кланов, как я и подозревала, выползают из леса, где прятались. Щит моего симурга должен защитить от магических атак, а мне придется разобраться с этими придурками своим мечом. Шансы не в мою пользу, но я тренировалась неделями не для того, чтобы сейчас сдаться.

С боевым кличем я уничтожаю двоих быстрыми выпадами, затем скольжу в выпад, чтобы ранить третьего по задней стороне лодыжек. Кровь летит, заливая меня, как дождь, но я теряюсь в своих боевых инстинктах, сражаясь, чтобы не попасть в их лапы.

Крик боли, слишком похожий на голос моего отца, вырывает меня из этого состояния, и я кружусь как раз вовремя, чтобы увидеть, как полуразрубленный ревенант пронзает мечом ногу моего отца. В замедленной съемке я вижу, как он спотыкается и падает, кровь сочится из его губ.

Аран — я знала, что узнала этот голос — появляется позади них, вонзая свое оружие прямо в голову ревенанта, а затем рисует огненную руну над его обезглавленным черепом. Мгновенно тот вспыхивает пламенем. Он опускается на колени рядом с моим отцом и, к моему шоку, прижимает его к себе и кладет руку на рану, пытаясь исцелить его.

Подождите. Почему он помогает ему? Аран — человек Рошана. Человек Феро.

Если только... это не так. Он с моим отцом и мятежниками?

Он не видит, как Лале нависает за ними с арбалетом наготове. Она встречается со мной взглядом и злобно усмехается, выпуская свою стрелу прямо в живот моего отца. Я реву от беспомощного отчаяния, не в силах добраться до него через барьеры Дарриуса. Ярость охватывает меня, когда моя симург пронзительно кричит, странное давление вибрирует в воздухе.

Мы не бессильны.

С этими словами моя душа Хранительницы Звезд взрывается, как сверхновая, создавая черную дыру магии, которая высасывает Акашу отовсюду. Масишта кричит вместе со своими людьми, когда тела каждого из них высыхают до состояния оболочки, их магия питает недостаток моей.

Это одновременно ужасно и красиво, пугающе и возвышенно, когда огромная сила впивается в мое тело, пронзает мои кости, и руны на моих руках детонируют. Я чувствую, как крылья на моей спине широко расправляются, когда мой позвоночник выгибается от притока, и усмешка на лице Лале сменяется шоком, а затем тревогой. Я касаюсь мерцающим пальцем барьера, и он растрескивается дымчатой паутиной трещин.

Мы твой конец, ревенант.

Магический голос — это высокий, многослойный звук, заставляющий оставшихся людей хвататься за уши. Я переступаю через разрушенные барьеры и наклоняю голову, глядя на некротических созданий, созданных богом смерти.

Скажи своему хозяину, что мы идем.

— Сура, это я, — кричит Лале. — Твоя подруга. Не бросай меня на этот раз.