— Пещера высоко в горах, и мы не можем использовать портал, чтобы добраться до нее, потому что магия там слишком нестабильна. Нам придется лететь.

— Разве Индира не будет с ее яйцами? — спрашиваю я.

Он отстраняется, чтобы взять мое лицо в свои большие руки.

— Если ты хочешь увидеть его, тебе придется лететь на мне, — говорит он, глаза вспыхивают золотом. — Как на мантикоре. Я не могу рисковать и брать любое другое животное слишком близко к Разулеку в его состоянии.

— Дар, что, если ты... не сможешь превратиться обратно?

— К счастью, проклятие работает не так, — говорит он, поглаживая меня по щеке. — Как ты и сказала, он семья. Он спас твою жизнь, так что мы обязаны ему нашей помощью.

Глава 31

Мы покидаем замковую библиотеку, и Дарриус направляется к загону, где его раньше запирали, а я делаю небольшой крюк, чтобы переодеться. Я надеваю великолепные черно-золотые кожаные доспехи, которые Дарриус сшил для меня из такой же зачарованной ткани, как и мое платье для пира — они должны обеспечить и тепло, и защиту. Скрытые ножны для кинжала вшиты в поясницу, чтобы я могла удобно достать его правой рукой. Наконец, я заплетаю волосы назад, чтобы они не запутались в полете.

Я сталкиваюсь с Ани на выходе во двор, где она разговаривает с главой королевской стражи.

Я спешу к ней, и она окидывает взглядом мое снаряжение.

— У тебя тренировка? — с любопытством спрашивает она.

— Нет, Раз заболел. Я хочу посмотреть, могу ли я что-нибудь сделать.

— О нет, мне так жаль. — Ани обнимает меня за плечи в неловком боковом объятии, которое настолько в ее стиле, что заставляет меня улыбнуться. Через мгновение она оживляется, засовывает руку в карман и достает пузырек с зеленым порошком. — Это цветок дракона. Ты не поверишь, кому пришла в голову эта идея. Нуадару. Этот человек — гений. У него схожие свойства с успокоительным для зверя моего брата.

Хмурясь, я беру пузырек. Тот факт, что мне не нравится смотритель зверей, не означает, что он плох в своей работе.

— Что он делает?

— Согласно нашим первым тестам, он действует как блокиратор и противодействует заражению в замкнутом пространстве. Он может вызвать у тебя сонливость. Я не знаю, понадобится ли он тебе, но его стоит попробовать. Как вы туда доберетесь? Портал?

— Слишком нестабильно. — Я закусываю губу. — Дар отвезет меня.

Ее брови сходятся вместе.

— Как... о.

— Я знаю, — тихо говорю я.

— Сура... — Ее беспокойство за мою безопасность очевидно.

Я сжимаю ее запястье.

— Я доверяю ему, Ани. Он позаботится о моей безопасности.

Она кивает, но беспокойство в ее глазах не рассеивается.

Когда я добираюсь до загона, Дарриус расхаживает взад-вперед. Он выглядит мрачным, беспокойство бороздит его суровое лицо.

— Мы не обязаны этого делать, — говорю я ему.

— Должны. Я просто не хочу, чтобы с тобой случилась беда — ни на моей спине, ни при контакте с Разулеком.

— Не случится, и не волнуйся, — говорю я, доставая из кармана пузырек. — Ани работала над своего рода профилактикой. Она говорит, что это должно подавить заражение, если нам придется приблизиться.

— Это хорошо.

Я смотрю, как он снимает верхние слои одежды, мой пульс автоматически учащается, когда его отточенное телосложение обнажается дюйм за дюймом. Сколько бы раз я его ни видела, его совершенство неизменно заставляет меня затаить дыхание.

Он усмехается, когда замечает это.

— Видишь что-то, что тебе нравится, Звездочка?

— Всегда.

Незапечатанная связь между нами вспыхивает.

— Позже, когда мы вернемся, — рычит он, — я буду доводить тебя до грани, пока ты не закричишь. А теперь отойди.

Стоная от его порочного обещания, я делаю, как он говорит, и смотрю в благоговении, как он падает на колени и его тело трансформируется из человека в мантикору — кости хрустят и трещат, появляются мех и крылья, а масса тела увеличивается вчетверо. Через несколько секунд мантикора подходит ко мне, скаля клыки, а хвост скорпиона угрожающе нависает. Он тыкается своей огромной головой в мой живот, и я запускаю пальцы в его гриву.

— Пара, — урчание почти похоже на мурлыканье.

— Я скучала по тебе. Ты уверен, что справишься? — спрашиваю я его, зная, что, несмотря ни на что, он и Дарриус — две разные сущности.

— Да, — рычит он.

Он опускается на свои массивные передние лапы с острыми как бритва когтями и затем сгибает золотисто-алая крыло, чтобы я могла взобраться на его широкую мускулистую спину. Я устраиваюсь на бархатистом участке за основанием его гривы, зацепляя ноги под сухожилия, соединяющиеся с крыльями, чтобы удержаться. Без седла мне приходится использовать мышцы, чтобы оставаться на месте — спасибо звездам за мои тренировки с Каран на более крупных лошадях. Это не то же самое, что езда на Разулеке с его бугристыми гребнями — мех мантикоры скользкий и мягкий.