Как часть фарса, нас одели в одном стиле, только мой наряд больше обнажает, чем скрывает. Мои пальцы яростно теребят тонкий золотой шелк юбок, грозя разорвать дорогую ткань в клочья. По Калдарийскому обычаю, я с головы до пят укрыта прозрачной вуалью, прядь монет на драгоценной нити спадает на лоб, и только глаза видны сквозь прорезь в материи. Моя густая шевелюра расчесана до зеркального блеска, блестящие кудри перевиты нитями сапфиров и ниспадают до половины спины. Честно говоря, когда я смотрела на себя ранее, я не узнала женщину в зеркале. Она смотрела на меня так же озадаченно, словно тоже меня не знала.

Я бы лучше прошлась по улицам столицы голой, чем надела что-либо из этого.

Тяжелый усыпанный драгоценностями пояс на моих бедрах, ножны для парного кинжала отсутствуют. Вероятно, потому что Джавед знает: будь у меня доступ к лезвию, я бы вонзила ему в яички.

С жестоким удовольствием.

Мне даже не позволяют ехать верхом, как ему, вместо этого я заточена в приподнятых серебряно-золотых носилках, которые несут шесть носильщиков. Ледяные глаза короля скользят ко мне. Странно, как я когда-то считала их красивыми. Но гниющая душа внутри испортила их.

— Ты недовольна? — спрашивает он.

— Нет. — Я прочищаю горло и выдавливаю обращение. — Ваше Величество.

— Я бы не надеялся. — Его взгляд бесстыдно осматривает мою особу. Моя кожа ползет от похоти и собственничества, вспыхивающих там. — Ты выглядишь как жена короля.

Слова еще нет срываются с губ, и я душу их. Вместо этого я покорно опускаю глаза и притворяюсь, что не хочу испепелить его дотла и плюнуть на его гребаные угли.

По возвращении в Калдари я ломала голову, пытаясь найти решение, которое не закончилось бы тем, что я на всю жизнь связана с деспотом, но у Джаведа на руках все козыри. Я не могу сбежать — он накажет тех, кого я оставлю. Я не могу его убить. Такой акт измены стал бы мгновенным смертным приговором для всей моей семьи, и Королева Морварид не колебалась бы ни секунды.

В удивительном жесте «благожелательности» Джавед позволил Лале служить моей личной служанкой. Я уверена, что этот поступок не имел никакого отношения к желанию угодить мне и был полностью направлен на достижение его собственных целей. Король не глуп — он хочет, чтобы я была сговорчивой, но он также хочет дразнить меня и напоминать, у кого есть сила убить моих близких.

Ранее тем утром мы с Лале умудрились улучить немного времени вместе, пока я была в ванне. Я отослала всех слуг, зная, что это дойдет до Джаведа, но мне было плевать. Я должна была рискнуть наказанием, чтобы побыть несколько приватных минут с моей лучшей подругой.

— Он причинил тебе боль? — шептала я сквозь громкий поток воды из кранов.

— В каком смысле «боль»? — Она пожала плечами в ответ на мое выражение лица. — Не волнуйся, я выжила, даже когда он пытал моих родителей у меня на глазах. Твои инстинкты насчет него были верны.

Я сжала ее руку, наворачивались слезы.

— О, Лале, мне так жаль. Они... живы? — Она кивнула, к счастью, но боль в ее глазах за то, что выстрадали ее родители, заставила меня страдать за нее. — Мне так чертовски жаль. Пески, я ненавижу его! Я хочу разорвать его на части. — Мы плакали какое-то время, обнимая друг друга. Но времени было слишком мало, чтобы предаваться горю.

— Кто-нибудь еще спасся?

— Некоторые. — Она бросила на меня косой взгляд. — Это была бойня. Король был в ярости, когда не смог найти тебя или твоего отца. — Она перевела дыхание. — Сурайя, люди говорят о тебе.

— Что говорят?

— Что ты какая-то колдунья. Что ты можешь убивать голыми руками.

Моя улыбка была гримасой.

— Каждый может это сделать.

— Говорят, ты родилась с.… сырой магией.

Я колебалась, не сказать ли ей ради ее же безопасности, но потом что-то внутри меня сломалось. Лале была моей самой близкой подругой, была ею всю мою жизнь. Она заслуживала правды, даже если бы решила в ужасе бежать от меня. Но она не побежала, даже когда я позволила жемчужному, светящемуся сиянию магии Хранительницы Звезд покрыть мою кожу, и поток света от мерцающих рун на моих руках омыл комнату потусторонним свечением.

— Святые пылающие пески, — прошептала она.

— Определенно, — признала я. — И да, это смертельно. Я причиняла боль людям нечаянно.

Она поджала губы, складывая два и два в голове.

— Это ты сделала с лицом Джаведа? — Я киваю, и ее улыбка слабая, но жестокая. — Хорошо. Так вот что нужно королю. Он хочет получить абсолютное оружие.

— Да.

— Ты можешь, ну, знаешь, — она пошевелила пальцами, — поджарить остальное или что-то в этом роде?

— Как я могу, когда у него все еще есть вы с Аммой. И Рошан...

Проблеск прежней Лале появился на мгновение.

— Рошан, значит?

— Все не так.

Но было именно так: я пошла и влюбилась в принца, в конце концов.

Я хотела рассказать ей все. Но у нас не было времени. И точно, армия стражников забарабанила в дверь так громко, что стены дрожали от силы ударов. Когда замок разлетелся, Джавед ворвался, в ярости. — Вот как ты отплачиваешь мне?

— В чем именно ты меня обвиняешь? — ответила я, образец невинности с широко раскрытыми глазами, находясь в ванне. — Лале помогала мне мыться наедине. Ты ожидал, что я выбегу из дворца совершенно голой?