Как по команде, мое тело наполняется теплом, капли пота выступают на верхней губе и под мышками. Схватив украшенный веер, лежащий на низком столике рядом со мной, я энергично обмахиваюсь. Молчаливый взгляд королевы скользит ко мне, но внезапно ее лицо начинает меняться и морщиться. Мое зрение становится туманным, а затем комната начинает исчезать.

Только не сейчас, только не сейчас, пожалуйста, только не сейчас.

Но у меня никогда не было права голоса в том, когда моя любимая старуха появляется в моих видениях. Вена приходит, когда хочет. Ее форма опускается в середину комнаты — только мы больше не в комнате. Мы парим на фоне черного бархатного космоса, как звезды, которыми мы являемся.

Она приветствует меня, как всегда.

— Сетаре сар локкар.

— Вена, — говорю я.

— Ты стала сильнее, Хранительница Звезд. — Падающие звезды вылетают из ее рта, когда она говорит. — Но ты потеряла из виду свой путь. Ты отдаешь свои дары в залог ради троих.

— Они мои друзья. Моя семья.

— У Хранителя Звезд нет семьи. Смертные жизни мало значат для судьбы мира.

— Тебе нужно, чтобы мы верили в тебя, значит, мы должны что-то значить. — Я смотрю на нее, хмурясь. — И если ты просишь меня пожертвовать ими, я не стану.

— Ты отказываешься пожертвовать одним ради многих? — Ее звездные глаза горят, как горячие угли. — Возможно, нам следует сделать это за тебя. Ты принадлежишь нам, в конце концов.

Предательство пронзает меня, как ледяной клинок.

— Тронешь хоть волос на их головах, и Феро будет не тем, кого тебе стоит опасаться. Это я тебе обещаю.

— Тьма бездны подкрадывается к тебе, Сурайя. — Она никогда раньше не называла меня по имени, и звук его на ее губах заставляет меня дрожать, и не в хорошем смысле. — Заражая твой дух жаждой мести, желанием крови. Это путь ко лжи.

Она обвиняет меня? Гнев поднимается, как горький прилив, вкус пепла солит мой язык. — Это вы наделили меня этой проклятой магией. Вы знаете, на что она способна, но ничего не говорите мне о том, как ее контролировать. Если во мне есть тьма, то потому что вы ее туда поместили. — Последнее слово срывается на дикий крик. — Я не знаю, чего вы от меня хотите.

— Владение приходит из мудрости, из вечной любви.

Я быстро дышу.

— Вот именно — я не знаю, как овладеть всем этим. Просто забери это у меня, пожалуйста, я не хочу этого.

— Что дано, то нельзя отобрать.

— Тогда позволь мне умереть, — говорю я. — Найди другую, более достойную.

Старуха приближается, почти ослепляя меня своим сиянием. Ее пальцы касаются моего виска, и это прикосновение до боли знакомо. Теплое. Тянет меня вниз, в колодец памяти, где моя мать убаюкивала меня и гладила по лбу.

— Копай глубже, дорогая Сурайя, — шепчет старуха голосом, который не ее. — Найди самое маленькое семя того, кто ты есть. Все ответы, которые ты ищешь, здесь, в твоем сердце. Сила, которая тебе нужна, всегда была здесь. И знай, что ты никогда не одна — я навсегда с тобой, мой яростный маленький жар-птиц.

Это прозвище, этот голос. Мои глаза встречаются с ее, и все обрушивается на меня разом, когда мое сердце колотит быструю дробь в груди. Ее лицо... голос и лицо — моей матери.

— Мама?

Но она исчезла, улыбка на ее губах незабываема. В конце концов, она врезалась в мои воспоминания вместе с тысячей смехов, тысячей поцелуев и тысячей общих желаний.

Я липко моргаю, возвращаясь к реальности, приходя в себя под звуки приглушенных голосов. Замешательство наполняет меня. Это не приемный зал. Это комната — судя по виду, очень роскошная комната, с кричащими мужскими штрихами и золотыми акцентами повсюду, словно ее обитателю нужно постоянно напоминать о собственном величии.

Покои короля.

— Она приходит в себя. — Лицо Джаведа нависает надо мной, как и лицо его матери.

— Воды, — хриплю я, и чашу подносят к моим губам.

Нежные руки гладят мои волосы, ни одна из них не принадлежит королю или матери королевы. Я ищу их обладателей, и мои глаза сталкиваются с глазами Лале. Я удивлена, что Джавед позволил ей ухаживать за мной, но, может, он был в отчаянии. Ее глаза насторожены, но обеспокоены.

— Ты в порядке?

— Нормально, — хрипло отвечаю я, делая еще один прохладный глоток воды.

— Вон, — приказывает Джавед. — Все.

Стража и служанки поспешно удаляются, королева следует медленнее. Дверь закрывается со зловещим щелчком за ней.

Я не должна оставаться с ним наедине в его покоях без надлежащего сопровождающего до свадьбы, но Джаведу плевать на приличия. Его глаза блуждают по длине моего тела, словно он читает мои мысли. Я борюсь с желанием натянуть на себя покрывало.

— На что ты уставился? — огрызаюсь я.

— На мою собственность.

Моя челюсть сжимается.

— Я не чья-то собственность.

— Я твой король, — говорит он, его пальцы касаются моей коленной чашечки, покрытой шелком. Легкое прикосновение заставляет меня съежиться, и его глаза твердеют. — Или, возможно, мой брат-бастард уже украл то, что принадлежит мне.

Не украл, нет. С радостью получил то, что было открыто дано, да.