Уголок его губы кривится в усмешке.

— И как ты это сделаешь, маленькая? — Он тянется свободной рукой к чему-то на поясе. — Возможно, мне нужно сделать тебя более сговорчивой.

Я чувствую движение инъектора раньше, чем вижу его. Страх и желание пронзают меня при виде устройства с его наполненным блаженством флаконом. Он проводит острием вверх по моей руке до основания уха. Мой пульс бешено барабанит, почти касаясь острия.

— Я спрошу тебя еще раз — где ты взяла ингибитор?

— Какой ингибитор?

Его пальцы сжимаются с силой его недовольства, и я чувствую, как защитный инстинкт вспыхивает в центре моего тела. Жар взрывается во мне, когда капитан швыряет меня на землю и вбивает сапог мне в живот. Он вытаскивает из пояса другой набор флаконов, но эти ярко-оранжевого цвета. Мой разум тупо регистрирует, что это, должно быть, какое-то противоядие.

— Это. Скажи мне, где ты это взяла.

Я хриплю от давления его ноги.

— Нет... ингибитора.

Мои легкие горят от нехватки воздуха — моя звездная магия защитит меня несмотря ни на что, и я не думаю, что на этот раз смогу ее контролировать. Огонь и ярость вырываются наружу, мерцая по венам, как жидкое пламя. Глаза Скава сужаются при виде моей ненормально раскрасневшейся кожи, завитки на руках загораются под слоями грязи и крови, как жуткая паутина.

— Отпусти меня, мать твою, — говорю я, тяжело дыша, пытаясь сдержать прилив магии. — Или ты умрешь. Я не контролирую, что она сделает.

— Ты слишком много говоришь.

С мерзкой ухмылкой он опускается на левое колено, держа правый сапог на моем животе, и втыкает инъектор Джейда мне в горло. Его губа кривится, и палец нажимает на поршень, но ничего не происходит. Слабое шипение раздается между нами. Он поворачивает инъектор в ладони, неверие мелькает на его лице. Игла устройства расплавилась.

— Я предупреждала тебя, — задыхаюсь я, как раз когда его сапог на моем животе загорается.

— Владыка! — Остальные Скавы бросаются вперед, когда тот, кто держал меня, отшатывается назад, топая горящей ногой по полу.

Поднявшись, я поворачиваюсь спиной к Арану, который прижался к дальней стене, глядя широкими, полными ужаса глазами. Он, как никто другой, точно знает, на что я способна.

— Аран, — выдыхаю я, — спрячься за чем-нибудь сейчас же.

Бросившись перед неподвижным телом Рошана, я очищаю голову от всего, кроме силы, бурлящей внутри меня, когда существо сжимается у моих ребер. Ревя, я выбрасываю ладони вперед, раскаленно-белая энергия вырывается из них мерцающими лентами. Взрыв сбивает всех трех Скавов в кучу. Они царапают свои покрывающиеся волдырями лица, их крики боли эхом разносятся в камере, когда температура поднимается до смертельного, кипятящего кровь уровня.

Достаточно.

Достаточно.

На победный миг я чувствую, как магия откликается и замедляется, останавливая свой разрушительный, ненасытный бег. Она нетерпеливо мерцает, когда крики вокруг меня превращаются в слабые стоны, и я нахожу небольшое утешение в том, что никто не умер. Они, может, и монстры, но мне не нужно больше смертей на совести. По крайней мере, пока.

— Аран, забери их оружие!

Я смотрю, как он делает то, что я прошу, и затем, сделав глубокий вдох, я подавляю энергию, пока не остается лишь слабое свечение.

— Поднимайтесь на хрен, — рычу я большому Скаву.

Он подчиняется, но с неохотой, его мертвые глаза поблескивают интересом, скользя от моей все еще светящейся пряди волос к покрытым рунами рукам.

— Ты кто?

— Та, с кем тебе не стоит связываться, — говорю я и срываю связку ключей с его пояса. — А теперь двигайтесь, все.

Мы быстро загоняем капитана и его людей в блок камер, используя толчок моей силы. Мне нужно вернуться к Рошану, но Аран слишком слаб, чтобы справиться со всеми тремя сам.

— Следи за ними, — говорю я ему, после того как заталкиваю их в клетку и запираю дверь.

Мое сердце в горле, когда я мчусь обратно тем же путем, туда, где Рошан безвольно покоится на столе. Мой вздох облегчения при виде того, как его грудь двигается, слышен, хотя и недолог. Она едва поднимается. Он жив, но едва-едва. Я провожу пальцем по его ледяному лбу. Внезапно все его тело без предупреждения сводит судорогой, позвоночник выгибается так сильно, что я удивлена, что он не ломается.

— Рошан! — Мои руки бесполезно мечутся, я не знаю, как ему помочь. — Очнись, проснись. Ро!

Его тело неконтролируемо бьется в конвульсиях, пока я пытаюсь понять, что происходит. Припадок? Остановка сердца? Гортанный стон вырывается из его рта, и его глаза распахиваются, ничего не видя. Они закатываются, его тело дергается. Я хватаю его за плечи, пытаясь прижать к себе, и затем он замирает мертвенно-тихо.

Нет, нет, нет.