В отчаянии я прижимаю два пальца к его шее, ища пульс, но там ничего нет. Ни трепетания, ничего. Секунды проходят в тишине, каждая из них означает, что Рошан будет все более мертв мозгом без кислорода, если уже не так. Мои руки парят над его грудью. Стянув магию к центру, я чувствую, как сырая энергия наполняет мои клетки. Это будет не так, как выжигать яд. Я пытаюсь запустить гребанную жизнь.

Ты убьешь его. Мой внутренний голос непреклонен.

Он уже мертв, если я ничего не сделаю.

С глубоким вдохом я кладу обе ладони ему на грудь. Пожалуйста, Вена. Если ты когда-либо хотела направлять меня, сейчас самое время.

Знаки бегут вверх по моим рукам, и затем я сглатываю и толкаю. Грудная клетка Рошана дергается под моими руками, и что-то стучит под моей ладонью. Я толкаюсь снова, желая, чтобы моя звездная магия встряхнула его неотзывчивое сердце.

— Борись, ты, упрямое, властное дерьмо, — кричу я. — Борись!

Я снова направляю энергию, и спина Рошана выгибается дугой над столом, когда искры пронзают его. Жуткое сияние окружает его на вечное мгновение, словно он висит в нитях мерцающего звездного света. А затем, когда он падает обратно, его грудь двигается, и он вдыхает воздух в легкие.

Мои пальцы поднимаются, чтобы обхватить его лицо.

— Рошан?

Густые, темные ресницы распахиваются, и эти прекрасные карие глаза останавливаются на мне.

— Ты... любишь... когда я.… командую.

Уголок его губ приподнимается в слабейшем подобии его кривой усмешки, и мои слезы прорываются.

— Создатель, я думала, что потеряла тебя, — разбито шепчу я, бросаясь вперед и покрывая его холодные щеки и подбородок поцелуями. Он все еще бледен как призрак, но его пульс крепнет, и цвет возвращается на его лицо. — Ты меня до усрачки напугал.

— Пхрсти.

Резко вдохнув, Рошан садится, покачиваясь, хватаясь за край стола, чтобы удержаться, прежде чем рухнуть на меня. Его тело как лед, и он странно пахнет — антисептиком — но мне плевать на его запах или даже на свой собственный, я крепко обнимаю его, прижимаясь телом между его бедер.

— Я думала, ты мертв, — говорю я, голос срывается, пока я прижимаю его к себе.

Нежные костяшки касаются моей щеки.

— Приятно видеть тебя, мой скворец.

Пески, мое гребаное сердце.

— Я…

Губы Рошана находят мои, и я выдыхаю в них, нежная податливость его рта переносит меня из ужаса этого момента. Мои ресницы опускаются, слезы жгут веки от мягкости его губ. Словно чувствуя мои бушующие эмоции, его рука обвивает мою шею, прижимая меня ближе, пока он успокаивает меня своим поцелуем. Пока он говорит мне, что мы в этом вместе... и что он никуда не денется. Это приземляет меня, уносит страхи, пока не остается только он.

Только мы. Никаких Скавов, никаких Пустошей, никакого Джейда.

— Где моя одежда? — хрипит он мне в губы, прерывая поцелуй. О, точно. Он голый. Это хороший показатель моего страха, что я даже не заметила, хотя мои глаза быстро наверстывают это упущение, когда я неохотно высвобождаюсь из его объятий. Я обыскиваю комнату, где его вещи небрежно разбросаны в углу. — Вот.

Его лицо напрягается.

— Большой Скав, ты его видела?

— Большой, уродливый, с порезом на горле? — спрашиваю я, и он кивает. — Все под контролем, — говорю я, помахав руками с кривой улыбкой. — Если ты не заметил, у этого дара есть тенденция защищаться, когда необходимо.

— Где Аран?

— Он в порядке. У него все хорошо, — торопливо говорю я. — Они в другой комнате. Нам нужно убираться отсюда.

Рошан встает и покачивается на ногах, натягивая брюки.

— Помоги мне с этим, ладно? — Он указывает на металлические застежки на поясе. — Мои пальцы как желе.

— Конечно. — Со спокойствием, которого не чувствую, я сокращаю расстояние между нами и натягиваю ремень, затягивая его вокруг его тонкой талии. При ближайшем рассмотрении я замечаю слабые очертания старых шрамов, пересекающих его кожу. Мои пальцы проводят по бледным отметинам, и его тело замирает от моего прикосновения. — Что это?

Потухшие карие глаза встречаются с моими.

— Слишком рьяные спарринги с Джаведом. Он отказывался использовать деревянное оружие. Даже в детстве он любил причинять боль.

Необъяснимая ярость наполняет меня.

— Надеюсь, ты отвечал тем же, — цежу я.

— Я, к несчастью, должен был спарринговать с деревянным мечом, — говорит он, пока я застегиваю пряжки. — Использовать настоящее оружие против наследника престола было бы изменой, и мне постоянно напоминали о том, что я всего лишь запасной бастард.

— Это он бастард, не ты, — выплевываю я.

Рошан пожимает плечами, затем идет застегивать наручи.

— Это было давно, Сурайя, и те раны давно забыты. К тому же, меня заставили научиться быть быстрее на ногах, чтобы избегать ударов, и в результате я гораздо лучший фехтовальщик, чем Джавед когда-либо сможет стать.

Проглотив укол гнева за него, я жду, пока он закончит одеваться.

— Кто лидер Скавов? Есть ли он вообще? — спрашиваю я. — Нам может понадобиться кто-то с властью, чтобы гарантировать безопасный проход.