— Дама пытается вернуться в Эндару, — ошеломленно отвечаю я.

Он усмехается.

— Хорошо.

Вид его там, с таким выражением первобытного удовлетворения на лице, делает со мной что-то. — Иди сюда.

Вскинув бровь на мой приказ, он не торопится, продолжая ласкать и целовать мою дрожащую плоть, пока не стихают последние содрогания. После последнего движения языком, от которого я снова хочу, он поднимается на пятки.

— Восхитительно.

Он подползает по моему телу, и я целую его, пробуя свой вкус на его губах. Он прав — это тоже ни на что не похоже: шелковистое и сладкое, с ноткой солености от воды. Я мимоходом думаю, каков на вкус он, но затем мои мысли улетают прочь, когда он встает, чтобы снять свое нижнее белье, и внезапно я не могу дышать.

Не может быть, чтобы это было того же размера, что и его пальцы.

Это не меняет того факта, что я все еще отчаянно хочу его, но это заставляет меня извиваться в нервном предвкушении. Рошан не возвращается ко мне сразу, вместо этого смотрит на меня сверху вниз, как великолепный бог. На меня... женщину, которой он только что доставил удовольствие до беспамятства этим греховным, искусным ртом. Смущенная тем, что так откровенно раскинулась, я свожу колени, жар снова собирается во мне.

— Не прячься от меня, Сурайя, — говорит он, его голос груб. — Ты самая красивая женщина, которую я когда-либо видел. — Его губы изгибаются в дьявольской усмешке. — Я мог бы смотреть на тебя и я мог бы есть тебя вечно.

Мой румянец мгновенен. Звезды в огне, мне нравится слышать от него такие грязные слова. Обычно он такой сдержанный и правильный, такой джентльмен, что это кажется особенно порочным. Подавив внезапный приступ застенчивости, я позволяю ногам раздвинуться и слегка выгибаюсь, опуская руку на грудь.

— Не останавливайся. Расскажи мне еще. Шокируй меня, мой принц.

Тихий одобрительный рык срывается с его губ.

— Мне нравится, как ты это говоришь. — Его рука скользит вниз по его напряженному, влажному животу. — Твой запах может соперничать с самыми медовыми фруктами. У тебя вкус нектара богов, и когда ты кончаешь, все твое тело расцветает от удовольствия. — Он сжимает свою толстую длину, ноздри раздуваются, и я заворожена медленным, целенаправленным движением его руки от основания к набухшей головке.

— Сделай это еще раз, — хрипло говорю я, закусывая нижнюю губу. Мой центр пульсирует в ответ.

— Подрочить себе? — спрашивает он, и я нетерпеливо киваю.

Я смотрю в благоговении, как он стоит там, ноги расставлены, эти мускулистые, покрытые волосами коричневые бедра напрягаются при каждом движении руки. Звезды, это самое сексуальное зрелище, которое я когда-либо видела. От влажных кудрей, падающих на лоб, до острых скул и полных губ, от широких плеч до напряженного живота и узких бедер, он — воплощение совершенства.

А его плоть... слов нет. Достаточно сказать, что она так же впечатляет, как и все остальное в нем. Я почти кончаю снова, когда он безжалостно сжимает ее, напрягаясь каждый раз, когда сжимает набухшую головку, и я замечаю капельку прозрачной жидкости на кончике. Пески, я хочу попробовать его на вкус .

— Ты нужен мне сейчас, — говорю я ему и маню пальцем.

— Как прикажет моя госпожа, — говорит он.

Я смотрю на него из-под ресниц.

— Тогда я твоя госпожа?

— Ты — все.

Опускаясь на колени, он нежно целует меня и устраивается между моих бедер. Горячий, шелковистый толчок его туда, где я влажнее всего, заставляет меня задохнуться ему в губы. Он еще даже не вошел в меня, а я уже готова разлететься на куски от этой интенсивности.

Отчаянно желая большего восхитительного трения о мою распухшую плоть, я со стоном приподнимаю бедра. Он стонет, когда головка касается моего входа, но затем замирает.

— Я... Прости, забыл спросить. Ты защищена?

— Да. — У всех женщин Ориндхра есть доступ к прививке для предотвращения беременности. Это не для того, чтобы отбить охоту к сексу, а только для того, чтобы предотвратить нежелательную беременность.

— Я здоров и свободен от болезней, — мягко говорит он мне.

— Я тоже. — В основном потому, что никогда раньше этого не делала. — Двигайся, Рошан, — умоляю я.

— Создатель, ты меня погубишь, — бормочет Рошан мне в губы, его бедра кружатся, заставляя меня видеть настоящие звезды каждый раз, когда его кончик касается чувствительного узелка нервов в моей вершине. — Ты сводишь меня с ума. Такая влажная. Такая горячая.

— Тогда избавь нас обоих от страданий и наполни меня.

Он делает неглубокий толчок, и я вдыхаю от невероятного давления, когда он входит в меня. Мне неудобно тесно, но я знала, что так и будет, даже после его тщательной, скрупулезной подготовки. Мое тело в конце концов примет его. Я имею в виду... я надеюсь, что примет.