— Пепел, какая ты тугая, — хрипит Рошан. Я смотрю вверх, и его лицо искажено, глаза закрыты, словно ему тоже больно. Мышцы напряжены, он отстраняется и затем входит еще на дюйм. Напрягшись, я кусаю губу и выдыхаю, желая, чтобы огромное давление спало. Он вошел только наполовину, а мне уже кажется, что я разорвусь надвое. Каково в Друме было бы ощущать его целиком?

Не желая поддаваться страхам, я вцепляюсь в упругие ягодицы его мускулистой задницы и впиваюсь ногтями.

— Поцелуй меня.

Его губы находят мои, горячие и дикие. Его язык погружается, затем отступает, дразнящий и собственнический одновременно, имитируя то, что он намерен делать ниже, и я уже всхлипываю, когда его губы прокладывают нежный путь по моей челюсти, шее, ключицам. Его пальцы запутываются в моих волосах, заставляя меня выгнуться и подставить грудь для его удовольствия. И он берет его безжалостно, терзая мои напрягшиеся соски покусываниями и ленивыми движениями языка, пока я не начинаю задыхаться, бедра трутся о него, умоляя войти глубже.

— Сделай меня своей, Ро. Ты мне нужен.

С рычанием он делает это одним мощным толчком, и, несмотря на мое возбуждение, я шиплю от укуса боли, когда его тело полностью сливается с моим, его огромная длина пульсирует, как клеймо, которое я чувствую внутри себя. Слезы жгут веки. Я так полна им, что едва могу дышать, но где-то глубоко это чувствуется монументальным.

Рошан замирает, его глаза распахиваются.

— Ты была девственницей, — говорит он, застыв надо мной, погруженный в меня до предела. Его челюсть сжата, его взгляд расстроен.

— Какое это имеет значение?

Вытерев большим пальцем слезу, выкатившуюся из уголка моего глаза, он выдыхает.

— Для меня имеет. Я мог бы сделать больше... проявить больше осторожности с тобой.

— Это идеально. — Я улыбаюсь ему и слегка двигаю бедрами, заставляя нас обоих задохнуться. — Ты большой, а я маленькая. Что, по-твоему, должно было случиться? Мне нужно прочитать тебе лекцию о понятии размера, мой принц?

Рошан улыбается в ответ, тревога исчезает с его лица, когда его большое тело подергивается.

— Блядь, Сура, назови меня так еще раз.

Я поднимаю лодыжку, чтобы зацепиться за его икру, мои внутренние стенки сжимаются вокруг его толщины. 

— Мой принц.

Его глубокий, первобытный стон — моя награда, когда его густые ресницы смыкаются, тусклый румянец заливает скулы. Мое тело наконец начало чувствовать себя хорошо, и чем сильнее я трусь о него, тем лучше мне становится. Боль идет наравне с удовольствием, но внезапно мой центр трепещет от чувства я хочу больше. Мне нужно движение. Мое выражение, должно быть, говорит об этом, потому что он смеется и целует меня так сладко, что пальцы ног поджимаются.

— Скажи, если будет больно, — шепчет он мне в губы и начинает медленно выходить из меня. Жжение при его отступлении скорее удовлетворяет, чем причиняет боль, и когда он толкается обратно, я чувствую, как удовольствие в моем центре снова поднимается. — Хорошо? — бормочет он.

— Так хорошо, — задыхаюсь я. — Просто продолжай медленно.

— Как скажешь.

Пески, он такой внимательный любовник, что мне хочется плакать от этой нежности. Но я не плачу. Вместо этого я отдаюсь жару, поглощающему меня. С каждым размеренным толчком давление в моем центре нарастает. Принц задыхается мне в шею, тело дрожит рядом с моим. Мы оба поднимаемся к пику, который обещает уничтожить нас.

— Быстрее, Рошан, — скулю я, встречая теперь каждый его толчок нетерпеливыми, нескоординированными, голодными движениями бедер.

К моему шоку, он останавливается, чуть не заставляя меня закричать от разочарования, и садится, увлекая меня за собой. Затем он поворачивает нас так, что я возвращаюсь в позицию, с которой все началось — верхом на нем.

— Выбирай любой темп, какой хочешь, мой скворец.

Я так и делаю. Сначала я неуверенна, мои движения дерганые, но затем я нахожу ритм, от которого у меня отвисает челюсть, и когда он круговыми движениями бедер попадает в одно место внутри меня, мои ноги начинают дрожать. Более настойчиво теперь я поднимаю и опускаю свое тело, оседлывая его так, будто мчусь на лошади по пескам пустыни Кобана. Мои глаза закрываются в погоне за разрядкой, которая все еще недосягаема.

— Ты такая невероятно красивая, — говорит он. — Богиня.

Я открываю глаза и вижу, как он смотрит на меня снизу вверх в изумлении, губы приоткрыты, зрачки расширены. Не буду врать. Видеть этого крупного, сильного мужчину, распростертого подо мной, пока я делаю с ним все, что хочу, ударяет мне в голову, как лучший ликер из бузины.

Этого достаточно, чтобы зажечь фитиль... я смотрю на него, а его взгляд владеет моим так же, как его тело владеет мной. Мой оргазм проносится сквозь меня громом, внутренние мышцы сжимаются вокруг него, когда звезды взрываются за веками. Он тоже кончает с хриплым криком, руки сжимают мои бедра, когда он толкается в меня.