Один из мужчин смотрит прямо на нас, и я замираю.

— Не издавай ни звука, — шепчет мне на ухо Рошан, и я с опозданием понимаю, что они не видят нас из-за иллюзии Арана.

Он напрягается, и в следующее мгновение он уже перепрыгивает через платформу, беззвучно полоснув ближайшего мужчину кинжалом. Он разворачивается, и летят искры, когда их клинки сталкиваются, хотя Рошан в невыгодном положении из-за своего более короткого оружия. Мои легкие сжимаются, когда он наносит жестокий правый хук в живот мужчины, заставляя того согнуться, и прежде чем тот успевает опомниться, принц хватает его за шиворот и со всей силы бьет коленом в голову.

Второй мужчина слезает с лошади и дико размахивает мечом — мечом из джаду, который более чем способен убить Рошана, — гнев расползается по его лицу. Руна, выгравированная у основания дола, — воздуха, и дрожь беспокойства охватывает меня. Воздух — самая капризная стихия для джаду. Я однажды выковала меч с этой руной, который раскололся пополам от одного лишь давления заряженной стихии.

Я бросаюсь вперед, выхватывая кинжал на бегу.

— Рошан, берегись!

Но слишком поздно. Я слишком медленная. Клинок касается шеи принца.

Мужчина скалится на меня, когда Рошан замирает.

— Ты! Не двигайся, мать твою, или я перережу ему глотку.

При этой угрозе мое зрение сужается до красной дымки, и висцеральный жар пронзает мои вены. Мои ладони чувствуются так, будто горят, когда цунами дикой, необузданной энергии обрушивается на меня. Взгляд Рошана сталкивается с моим, и я вижу отражение собственной тревоги в его глазах, когда он смотрит вниз на мои руки. Мне не нужно смотреть, чтобы знать, что они светятся и готовы нанести урон. Недели практики, и моя магия никогда не чувствовалась такой раскаленно-белой. Такой злой.

— Ты что за хрень такая? — рычит наемник.

Твоя смерть, рычит мой симург.

Рошан пользуется замешательством мужчины, нанося удар локтем в живот, а затем жестокий кулак в висок, и мужчина оседает на землю. Я борюсь, пытаясь контролировать белый свет, проскакивающий между моими пальцами, и тупо смотрю на Рошана, когда он хватает уздечку лошади и поворачивается ко мне.

— Быстрей, Сурайя. Будут еще!

Его спешка вырывает меня из дрожащей дымки ярости. Я оглядываюсь и, действительно, вдалеке поднимается облако пыли, указывая на большее количество всадников. Я сжимаю кулаки вместе, пытаясь контролировать животное покалывание ладоней и искрящийся свет.

Спокойно, дыши, спокойно.

Я вскакиваю в седло, и Рошан садится позади меня, зажимая меня между своих бедер. Его руки окружают меня, край его подбородка касается моего виска, когда его пальцы сжимают поводья. С рывком он пускает жеребца в галоп.

— Они приближаются, — кричу я, наклоняясь, чтобы заглянуть через плечо и мимо Рошана. Облегчение наполняет меня, когда они проезжают мимо скрытой платформы, но оно длится недолго, когда я вижу блеск оружия. — Они собираются стрелять в нас!

Мы все еще в пределах их досягаемости.

Пока мои глаза обшаривают пески в поисках выхода, тени вокруг нас, кажется, двигаются, перетекая по поверхности, как лужа чернильной тьмы, к дюжине мужчин, несущихся во весь опор к нам. Я в замешательстве смотрю на свои руки. Это моя магия? Но моя кожа сейчас выглядит нормально, сила утихла. И я не управляю тенями, только звездным светом...

Но что-то в этой мерцающей тьме и в том, как она извиваясь разворачивается, кажется мне странно знакомым. Я чувствую, как ее огромная сила обрушивается, словно неумолимая волна вязких чернил, на наших преследователей, эхо мстительного удовлетворения вторгается в мой разум.

Я качаю головой и отвожу взгляд, когда меня подбрасывает в седле, Рошан подгоняет лошадь скакать быстрее.

— Пригни голову, — говорит он, его дыхание опаляет мое ухо.

Жеребец ржет, когда мы мчимся по дюнам прочь от скального выступа.

— Держись, — говорит Рошан.

— Держусь. — Я также задерживаю дыхание, когда он отпускает поводья, и лошадь переходит в полный галоп. Если мы упадем, мы сломаем себе шеи.

— Приготовься, — говорит Рошан, когда вокруг нас взлетает пыль. — Они так просто не отпустят нас.

И действительно, я слышу резкий звук выстрела оружия вдалеке, и пламя прочерчивает полосу по темному небу. Одно попадает в землю с грохотом, и толчок доходит до нас, земля содрогается.

— Что это, черт возьми, такое? — кричу я, радуясь, что наша лошадь не споткнулась.

Он оглядывается через плечо.

— Если нужно гадать, стрелы из джаду с рунами земли.

Мое сердце подпрыгивает.

— Джаду?

Не знаю, почему я удивлена. Я видела наконечники стрел в кузнице Ваши, но мой мозг не соединил эти два факта.

Мы почти у пещер, еще одна стрела попадает в землю позади нас, но когда земля сотрясается, мы достигаем впадин, скользя в спасительную темноту.