Многослойный рык так далек на задворках моего сознания, что я едва его воспринимаю. Откуда это взялось? Но я слишком отвлечена, чтобы размышлять об этом, когда бедра Рошана опасно двигаются подо мной. Мой центр пульсирует, и я сдерживаю стон. Да, да. И душу тоже. Он может получить все, что я могу дать. Даже когда я думаю об этом, я знаю, что это опасная мысль, вызывающая смутное чувство неправильности.

Я сглатываю, внезапная неуверенность наполняет меня. Что бы сделала Лале?

Лале не стала бы терять времени, добиваясь своего удовольствия, если бы ее чувства были взаимны, это я знаю. Это одна из вещей, которые я в ней люблю. Но дело не в том, что бы сделала Лале... а в том, что сделаю я. Я кусаю губу, запоздалая боль от нерешительности Рошана наконец достигает меня, и моя прежняя уверенность рассеивается, когда он не двигается и не отвечает.

— Прости. Я не... — Сгорая от унижения, я пытаюсь подняться, но руки, которые были на моей талии, опускаются на мои разведенные бедра, останавливая меня.

— Подожди, Сурайя, — шепчет он, его пальцы сжимаются на моей коже, покрытой мурашками. — Ты уверена, что это то, чего ты хочешь? Во мне есть то, чего ты не знаешь.

— У всех есть секреты, — говорю я. — Но давай оставим их снаружи. Здесь мы просто Ро и Сура. Мы можем так?

— А что, если эти секреты смертельны?

Я тихо смеюсь и шевелю руками.

— Я знаю о таких все. — Он не отвечает, но я чувствую, как он раздумывает. — Не отнимай у меня мой выбор, потому что хочешь меня защитить.

— Я бы никогда так не сделал. Но я не хочу, чтобы тебе было больно.

— Не будет, — отвечаю я.

После напряженной паузы он приподнимается, сокращая расстояние между нами — одна большая ладонь скользит вниз по моему позвоночнику, прижимая меня вплотную к нему, грудь к груди — и нежно целует мои губы. Они автоматически размыкаются, впуская его. Когда его язык проскальзывает внутрь, пробуя меня на вкус, исследуя мой рот и сладко касаясь моих зубов, я вздыхаю с абсолютным облегчением.

Что-то глубоко внутри скулит в знак протеста, но я с безжалостной легкостью заглушаю эти сомнения. Отключив разум, я просто чувствую.

Я ощущаю пряный вкус гвоздики и корицы, прежде чем мои пальцы скользят вниз, чтобы вцепиться в его плечи и притянуть нас друг к другу. Я хочу большего. Мне кажется, я хочу забраться внутрь него. Наслаждаться его вкусом, его теплом и медовой нежностью этих объятий. Рычание проносится сквозь него, когда он обхватывает мою голову, и его рот накрывает мой. Его губы теплые, твердые и сильные, не оставляющие ни одного уголка моего рта неизведанным.

Пески, я хочу целовать его вечно.

— Зачем это было? — шепчу я ему, когда мы отрываемся друг от друга, оба одинаково ошеломленные.

— Вот так я должен был поцеловать тебя раньше, но ты застала меня врасплох, и я хотел быть джентльменом. — Он одаривает меня той мягкой, кривой улыбкой, которую приберегает только для меня. — Я хотел поцеловать тебя с нашего первого танца во дворце, кстати. Просто не был уверен, что ты этого хочешь.

— Я хотела, просто чтобы мы были на одной волне, — говорю я, сильно краснея от своего откровенного признания, и притягиваю его к себе, запуская пальцы в шелковистые пряди его волос. — Я также хотела придушить тебя, так что имей в виду. — Я озорно ухмыляюсь ему, а затем снова прижимаюсь своими губами к его.

Тот поцелуй был нежным и сладким — мы узнавали друг друга. Этот второй — менее нежный, исполненный чего-то более глубокого и темного, когда мы треплемся и извиваемся друг о друга. Подпитываемая ненасытной потребностью и отчаянным желанием утолить голод внутри себя, я беру инициативу, мои губы покусывают край его губ, снова размыкая их для натиска его шелковистого языка, его дыхание смешивается с моим в удивленном выдохе, когда я провожу зубами по его языку. Он кусает мою губу в ответ с сексуальным рыком.

Пламя взрывается в моей груди, когда его пальцы сжимаются на моем затылке, наклоняя мою голову, чтобы углубить поцелуй, искры жара разлетаются повсюду. Не смертоносный жар Хранительницы Звезд, а горячее, покалывающее ощущение, от которого каждый волосок на коже, кажется, встает дыбом. Его пальцы запутываются в моей распустившейся косе, и на один головокружительный миг я задаюсь вопросом, каково это было бы, если бы он держал меня так, крепко в своей хватке, моя коса в плену, пока он входит в мою принимающую плоть. Сзади.

Звезды над нами...

У меня, может, и нет большого опыта, но мое воображение много практиковалось. Стоная ему в рот от порочных фантазий, захватывающих мой мозг, я отвечаю на его властные, влажные движения языком, пока не начинаю задыхаться и не становлюсь бескостной. Когда он наконец отрывается, он дышит тяжело, глядя на меня этими завораживающими золотисто-карими глазами — зрачки почти полностью поглотили радужку от желания.

Он прислоняется лбом к моему лбу.

— Я не ожидал ничего этого, — шепчет он. — Пепел, Сурайя, я не ожидал тебя.

— И я тебя.

Он выдыхает.

— Ты уверена, что это то, чего ты хочешь?

Я придвигаюсь, чтобы прошептать ему на ухо, прежде чем укусить его мочку. Сильно.