Убрав и упаковав инструменты и убедившись, что затушила горн, я следую за Рошаном наружу и через площадь.

— Куда мы идем?

— Это сюрприз.

Он легко маневрирует сквозь толпу, и я снова поражена разнообразием людей, составляющих население этого подземного города. Я не могу не улыбнуться детям, играющим на площади, которые машут нам, когда мы проходим мимо. Рошан выхватывает мешочек из кармана и протягивает его мне.

— Отдай их им.

— Что это?

— Леденцы.

Счастье на их юных лицах заставляет мое сердце ныть, когда дети тянутся ловить конфеты и смеются от восторга, находя радость в чем-то таком простом. Я не могу не чувствовать также грусть, потому что такое незначительное не должно быть таким важным событием — угощения и такие моменты должны быть в изобилии. И все же эти люди живут под землей, пытаясь обрести хоть какую-то безопасность, а их дети не видят солнца. Хотя я не знаю, полностью ли доверяю мотивам Дахака, я сочувствую этим беженцам.

Жизнь в Кобане нелегка... но по крайней мере она свободна.

Я громко смеюсь, когда они с озорным хихиканьем расхищают остатки мешочка, и через мгновение я понимаю, что глаза Рошана устремлены на меня.

— Что? — спрашиваю я.

— Все твое лицо светится, когда ты смеешься.

Я не знаю, что с этим делать, поэтому молчу и укрепляю броню на своем слишком впечатлительном сердце.

Мы поднимаемся на поверхность, и я удивляюсь тому, что нас никто не останавливает. Затем я понимаю, что Рошан, вероятно, все это организовал заранее. Наверху нет воющей песчаной бури, как в прошлый раз, когда мы прибыли, только розоватая дымка над бесплодной, пыльной красной землей. На этот раз я замечаю аккуратную границу из осколков джаду, питающих иллюзию.

Мы забираемся в ожидающий фургон, запряженный парой лошадей. Если здесь и есть дорога, я ее не вижу. Я хмурюсь и оглядываюсь через плечо.

— Нам разрешено уезжать? Или нас арестуют за кражу этого?

Рошан подмигивает мне.

— Ты называешь это кражей, я называю это заимствованием.

— Ро!

Он ухмыляется и сжимает кулак.

— Ты назвала меня Ро. Не могу поверить, что ты помнишь это с того самого давнего времени. Пепел, неужели ты все это время была одержима мной, миледи?

Я хмурюсь от своей оговорки.

— Я обязательно скажу им твое прозвище для твоей надгробной речи, когда нас застрелят на месте. Разворачивайся, и поедем назад, пока нас не поймали.

— Поживи немного, — говорит он. — Наслаждайся видом, пока он не скрыт бурей.

Каким видом?

Но мой рот открывается, когда мы поднимаемся на холм и я вижу меняющийся пейзаж вокруг нас. Тенистая тропа кустов полыни и колючих кактусов прорезает красную местность, извиваясь вдаль. Лошади, кажется, не боятся, так что предполагаю, они уже ходили здесь раньше. Это немного ослабляет мое напряжение.

Колоссальные скальные образования поднимаются вокруг нас, извилистые скалы и ущелья такие огромные и замысловатые, что у меня перехватывает дыхание. Огромные плиты коричневого, оранжевого и желто-коричневого цветов огибают нас, уходя в глубокий каньон, кружащиеся разноцветные ленты завораживают. Проблески зеленого, розового и фиолетового мерцают сквозь скальную породу, меняясь по мере того, как на них падает свет.

— Невероятно, — бормочу я.

Рошан кивает.

— Этим каньонам миллионы лет, они выточены бесчисленным количеством бурь.

Теплый ветер поднимает мои волосы и обдувает лицо, слегка охлаждаясь с увеличением скорости повозки. Странно, но я не чувствую клаустрофобии, когда каньон сужается вокруг нас. Я чувствую свободу и рада выбраться из городских стен. Мы проезжаем мимо каменного завитка, аркой поднимающегося над головой, опускающегося и в итоге образующего широкую пещеру, уходящую вниз в скалу. Воздух становится еще прохладнее, и почему-то пахнет дождем.

— Что это? — шепчу я. Что-то мерцает вдалеке. — Звезды над нами, это вода?

— Это затопленный акведук, — отвечает он. — Воды здесь, в Нириэле, мало, но она не исчезла полностью, просто скрыта в таких карманах, как этот. Природные горячие источники.

Он останавливает лошадей и зажигает лампу. Скальные отложения в стенах отражают свет множеством разных цветов даже больше, чем стены каньона наверху. Сталактиты и сталагмиты цвета малахита изгибаются вокруг нас, покрытые светящимися лишайниками, которые делают пещеру волшебной, как тысячи звезд, застывших в подземном небе. Я задыхаюсь, мои глаза падают на черный мерцающий резервуар воды передо мной, ловящий свет и отражающий его обратно. Я никогда не видела ничего подобного.

Позади меня раздается шорох.