Когда она стоит там одна и беззащитная, дикая мысль приходит мне в голову. Я могла бы предложить Джаведу жизнь его матери в обмен на жизнь Аммы. Мои руки нагреваются со смертоносным намерением, но то же самое, должно быть, пришло в голову и ей, потому что она с истеричным криком призывает стражу. Когда они входят в комнату, я готовлюсь уничтожить их всех, и тут я вспоминаю о своей лучшей подруге, стоящей рядом.

И об Амме.

И о Рошане.

Мой гнев отступает, пока королева удаляется с громким шелестом шелковой одежды.

— Проследите, чтобы она была готова, — рявкает она ожидающим служанкам.

Они просачиваются обратно в комнату, их глаза опущены, словно даже смотреть на меня означает смертный приговор. По всей вероятности, так оно и может быть.

— Тебе нужно убираться отсюда, Лале, — шепчу я, пока служанки готовят ароматную ванну в соседней купальне. Я вспоминаю, как мы мечтали плавать в дворцовых банях, кажется, сто лет назад, и грустно улыбаюсь.

— Как? Мы обе в ловушке.

Я приближаю губы к ее уху.

— Если я отвлеку их, ты сможешь сбежать. Есть подземный проход рядом с кухнями. Ищи подсобку рядом с пекарными печами, ту, где зерно и мука. Он ведет к выходу на запад от города. Найди оружие, нож, что угодно. И если попадешь в беду, делай что должна, ты слышишь меня?

Ее выражение испуганно.

— А как же ты и Амма?

— Предоставь это мне. Будь в безопасности, Лале. Иди, пожалуйста!

Глаза щиплет, я подталкиваю ее и двигаюсь к ванне. Я делаю вид, что раздеваюсь, и сосредотачиваю энергию на кровати посередине смежной комнаты, где представляю искру и концентрируюсь на ней. Моя магия чувствуется полной и податливой. Я рисую руну огня мысленным взором, пока пламя не вспыхивает к жизни. Аран бы так гордился.

Глаза Лале замечают тонкий столбик серого дыма, затем встречаются с моими через дверной проем, расширяясь от шока, который затвердевает в решимость, когда огонь разгорается, пожирая ткань и балдахин.

Начинается хаос, служанки с криками выбегают из горящего помещения, врывается моя стража. Я ищу Лале, но не вижу ее. С удачей, она сбежит из этого ада. Спокойно раздеваясь, я отпускаю завязку, удерживающую занавес между комнатами, и скольжу в ароматную воду. Огонь не может причинить мне вреда, не тогда, когда внутри я горю намного жарче любого скудного земного пламени.

Среди этого переполоха я заканчиваю мыться, втирая розовые масла в кожу и вытираясь теплыми полотенцами. Я сижу за зеркальным туалетным столиком, расчесывая волосы, когда сам король врывается внутрь.

— Что ты сделала? — говорит он, хватая меня за плечо.

— Я приняла ванну, как было велено.

— А пожар в твоей комнате?

— Был пожар? — спрашиваю я, глаза широко раскрыты от притворной невинности.

— Ты не слышала крики?

Я сохраняю лицо бесстрастным, а тон мягким.

— Твоя мать была здесь ранее. У нее есть склонность вызывать такую реакцию. Почему бы тебе не спросить ее? — Я улыбаюсь ему в зеркале. — Ты же знаешь, что прорицатели говорят, что увидеть невесту до свадьбы — к несчастью, верно? — Я выразительно смотрю на его пальцы, впивающиеся в мою плоть достаточно сильно, чтобы оставить синяки. — В любом случае, я уверена, твой подобострастный двор не одобрит таких отметин на коже твоей невесты.

Он отпускает мою руку и, скрежеща зубами, поворачивается на каблуках.

— Ты сделала это.

— Из ванны?

— Твоя магия, — шипит он.

— Ты предполагаешь, что я могу зажигать огни силой мысли? — сладко спрашиваю я. — Ну же, Ваше Величество. Это интересная мысль, но я уверена, ты согласишься, что опрокинутая кем-то из слуг лампа — гораздо лучшее объяснение. — Я с насмешкой оглядываю его полуодетый вид. — Ты хорошо выглядишь.

— Ты думаешь шутить?

— Я никогда не шучу об одежде, — заявляю я с ужасом в широко раскрытых глазах.

Его глаза сужаются, словно он не может решить, дразню я его или намеренно так тупа. Я подавляю зуд испепелить его так же легко, как постельное белье, и продолжаю расчесывать волосы. Одна из служанок бросается помогать, и вскоре за ней следуют другая и еще одна. Его глаза скользят по ним.

— Где та, другая?

— Какая другая?

— Ты прекрасно знаешь, какая. Твоя подруга с зелеными волосами. Где она? — Последние три слова — рев, ярость окрашивает его лицо в пурпур.

Я заставляю свои глаза широко раскрыться от испуга, а затем наполниться слезами.

— Что ты имеешь в виду? Где Лале? Почему она пропала? — Я переигрываю, слезы текут по щекам. — Что ты сделал? Ты обещал, что она будет в безопасности!