Я повернула голову в сторону и помахала официантке, чтобы она принесла счет, но та лишь кивнула и снова заговорила с коллегой.

— Думаю, у тебя просто грязное воображение.

Аарон пристально посмотрел на меня, прищурившись, и мой пульс участился. Он знал.

— Черт. Только не говори, что ты тоже запала на этого старика.

— Он не старый…

— Ты что, издеваешься надо мной, Джей-Джей?

Я вытащила кошелек из кармана, положила на стол двадцать долларов и встала. Ситуация выходила из-под контроля, и я не хотела, чтобы он устроил мне сцену на людях.

— Можем мы уйти?

— Нет, мы разберемся с этим сейчас, — Аарон бросил остатки бургера на тарелку, вытер руки о футболку и кивнул на мой стул. — Садись.

— Я ухожу, это ни к чему не приведет.

— Ты позвонила мне посреди ночи и спросила, можно ли остаться у меня на пару дней. Ты мне должна.

У меня перехватило дыхание, я почувствовала, что задыхаюсь. Я опустилась на стул, зажала руки под бедрами и поскребла подошвой по полу.

— Ты и Грейсон, да? А я такой дурак и ничего не замечал.

— Ничего нет. Он мой преподаватель, ты что, совсем спятил?

Я чувствовала себя беспомощной. С каждой секундой петля на шее словно затягивалась все туже.

— Да брось, не надо меня дурить! Ты крутишь с нами обоими, а как станет неудобно с одним — найдешь следующего. Где он? Кто будет следующим, Джей-Джей?

Я ошеломленно уставилась на него, но картинка расплывалась за пеленой слез на глазах.

Они обращались со мной как со шлюхой, не зная всей правды. Судили, даже не пытаясь во всем разобраться.

— Вы просто невероятные. Ты знал, на что подписываешься. Когда я дрочила тебе на вечеринке у бассейна…

— Ради всего святого, здесь сидят дети! — воскликнула пожилая дама за соседним столиком.

Я понизила голос:

— Тебя тогда не смутила моя откровенность. — Я встала. — У меня ничего нет с мистером Грейсоном.

Выбегая из закусочной, я слышала, как перешептываются люди: они стали свидетелями этого представления, но мне было плевать. Я распахнула дверь, запрокинула голову и глубоко вдохнула. Ночной воздух пах дождем и раскаленным асфальтом — запах, который я любила, но сейчас он не приносил утешения.

Ничего не становилось легче. С каждым днем моя жизнь усложнялась.

В кармане джинсов завибрировал телефон. Наверняка это Аарон.

Я вытащила его, чтобы отклонить звонок, но, увидев номер с кодом Мичигана, все-таки ответила. Сейчас этот звонок был как нельзя кстати.

Я устала, что все меня толкают туда-сюда.

— Наконец-то, Джей-Джей, — мама облегченно вздохнула. — Я уже вечность пытаюсь до тебя дозвониться. Хотела предупредить, что через две недели вернусь. У меня все прекрасно.

Я молчала.

— Ты все еще злишься?

Я сосредоточилась на зеленой мигающей вывеске заправки напротив, чтобы не колебаться:

— Тебе стоит остаться в клинике подольше.

— Ах, Джей-Джей. Пожалуйста, не будь такой. Подработаешь еще несколько смен в «Hooters» и быстро соберешь нужную сумму. Сделаешь полугодовой перерыв, а потом вступишь в новый семестр…

— Дом непригоден для жизни.

Повисла пауза. Я слышала ее дыхание.

— Почему ты так драматизируешь? — она рассмеялась. — Всего лишь несколько тараканов…

Лишь с огромным усилием мне удалось не швырнуть телефон на асфальт. Каждый мускул в теле был напряжен до предела.

— Его задел шторм, от него остались одни развалины.

— Что?

— Конечно, он и раньше был непригоден для жизни. Без электричества непросто, но кого это волнует? Джей-Джей со всем справится.

— Что… что ты такое говоришь, дочка? — ее голос звучал неуверенно. — Я понимаю, что ты злишься…

— Вы думаете, что можете обращаться со мной, как вам вздумается! Джей-Джей — маленькая шлюха. Джей-Джей — святая. Джейден — преступница. А я такая дура, что всегда считаюсь с вами, но вы обращаетесь со мной, как с последней грязью! — С каждым словом петля на шее ослаблялась. Я выкрикивала в трубку матери все, что годами мешало мне жить своей жизнью. — Ты уезжаешь и оставляешь меня разбираться с долгами, но с этим покончено. Когда ты вернешься, меня здесь уже не будет. Если хочешь продолжать пить — пожалуйста, я больше не буду за тобой убирать.

На другом конце линии я услышала ее рыдания, но не почувствовала жалости. Я почувствовала облегчение.

Первый шаг был сделан. Нет никакого «когда-нибудь» — есть только «здесь» и «сейчас».

— Ты такая эгоистка. Я каждый день борюсь за то, чтобы оставаться трезвой, а ты вываливаешь на меня такое?

— Мне давно следовало стать эгоисткой, — я расправила плечи. — Я отказалась от всего, от чего только можно было отказаться. Еще оплачу счет за электричество, а дальше сама решай, где жить, когда вернешься.

— Очнись, Джей-Джей. Я тоже всегда мечтала о лучшей жизни, но никогда не получаешь того, чего хочешь.

— Верно. Получаешь то, ради чего работаешь.

Она невесело рассмеялась: