— Прошу прощения, мистер Грейсон. Сегодня вечером я буду вести себя настолько прилично, что вы больше никогда не захотите от меня избавиться. — Она подмигнула мне, развернулась и направилась к выходу.

Я смотрел ей вслед и думал о том, что впервые мы будем по-настоящему наедине.

Никого не будет в доме, никто нас не услышит.

И ничто больше меня не остановит.

***

Когда я припарковал машину в самом дальнем ряду рядом с «Хондой», она все еще смеялась. Такой беззаботной я видел Джейден только на фестивале красок — и, как тогда, наслаждался этим зрелищем. В такие моменты она была просто девушкой.

Я заглушил двигатель, открыл термобокс и достал закуски.

— По крайней мере, я из этого извлек урок.

— Что датчик дыма работает? — ее голос дрожал от смеха. Она откашлялась. — Не знала, что ты умеешь так ругаться. Кто вообще может сжечь макароны?

Вероятно, она была права. Я мог разобрать двигатель на части, с отличием окончил экономический факультет и постоянно обыгрывал Дэйва в бильярд. Но готовка — это отдельная наука, и она интересовала меня слишком мало, чтобы я стремился в ней совершенствоваться.

После неудачного ужина Джейден предложила упаковать ее домашние закуски и продолжить свидание в автокинотеатре.

Мне казалось, что я слишком стар для этого. В последний раз я смотрел здесь фильм в восемнадцать лет, когда был без памяти влюблен. Луиза Уайнленд тогда считалась самой популярной девушкой в школе, и когда на следующий день мы шли, держась за руки, все говорили о том, что Хантер Грейсон — новая звезда универа.

Я улыбнулся и кивнул в сторону экрана. Перед нами стояло около дюжины машин.

— Я думал, это уже лет двадцать как вышло из моды.

— Ой, это то же самое, что LCD-телевизор, только больше. — Она закинула в рот попкорн. — К тому же я питаю слабость к старым вещам, — проговорила она с набитым ртом и подмигнула мне.

— Ты вроде собиралась вести себя прилично? — Я забрал у нее коробку с попкорном и откинулся на сиденье.

Я не помнил, когда в последний раз чувствовал себя настолько расслабленно. Тэмми была под присмотром во время учебной поездки, от Миранды я держался подальше, а Джейден, похоже, меня простила. Она достала мороженое из контейнера и склонила голову, заметив мой взгляд.

— Что? — Она поднесла мороженое к губам и облизнула его. Я отвернулся, чтобы не поддаться глупым мыслям.

— Хочешь тоже попробовать? — Она приблизила мороженое к моему носу, но я продолжал смотреть на экран, где шел рекламный ролик Coca-Cola. — Я все лето этого ждала. Домашнее арбузное мороженое — моя слабость.

За последние недели мы провели много времени вместе, но я почти ничего о ней не знал.

Я покосился на нее. Кожа ее длинных ног мерцала. Она сидела, скрестив ноги, закрыла глаза и наслаждалась мороженым. Она выглядела как ребенок в Рождество, и мое сердце заколотилось о ребра.

— Что еще тебе нравится?

Джейден открыла глаза:

— С чего вдруг ты заинтересовался?

— Просто хочу знать.

Она задумалась.

— Много чего. Прежде всего арб…

— Арбузное мороженое, — закончил я фразу и улыбнулся. — Что еще?

— Собаки, музыка, Pinterest. Или когда идешь на пляж еще до рассвета, и там никого нет. Когда волны шумят, и ты просто ощущаешь покой. Я люблю воду, она меня успокаивает. — Ее щеки порозовели, я не мог перестать на нее смотреть, словно она — последнее, что я вижу в жизни.

Я в нее не влюблен, да?

— Мне нравится наблюдать за семьями в парке. Тогда я представляю, каково это — иметь свою собственную.

Я бросил короткий взгляд на экран: фильм давно начался, но это не имело значения. Слушать ее, полную восторга и рассказывающую о таких простых вещах, как мороженое и музыка, было куда увлекательнее.

Блядь. Я в нее влюблен.

— Но знаешь, что мне нравится больше всего? — Она провела мороженым по губам, будто наносила помаду, наклонилась ко мне и поцеловала. Сладкий вкус разлился у меня во рту, когда она приоткрыла губы и ее язык коснулся моего. Я положил руку ей на щеку, хотел притянуть ее ближе, но Джейден отстранилась.

— Вот это. Наши ночи, — она снова меня поцеловала. — Когда ты меня касаешься или когда я подшучиваю над твоим возрастом. Мне нравится твой парфюм, твои щетинистые щеки, твой юмор, твоя манера держаться как мачо и то, что ты первый человек, который дал мне ощущение дома.

С каждым поцелуем и каждым словом мое сердце билось все быстрее.

— Теперь твоя очередь, — сказала она и положила голову мне на плечо. — Что нравится тебе, Хантер?

Как ни безумно это звучало, я не задумывался об этом уже много лет. Я просто функционировал. Жил своей жизнью, следовал рутине, но делал это потому, что должен был. Конечно, я занимался вещами, которые доставляли мне удовольствие, но они меня не определяли.

Когда я промолчал, она рассмеялась:

— Ну же, что бы это ни было, я никому не расскажу.