Он ждёт, пока я достаточно приду в себя, чтобы вырваться из его объятий, прежде чем говорит мне сесть. Молча я подчиняюсь. Опустив голову на руки, я подглядываю сквозь щели между пальцами, как он взваливает тело Картера на плечо и исчезает с ним наверху.

Я не знаю, как долго его нет. Кажется, что прошло всего мгновение, хотя я уверена, что прошёл как минимум час или больше. Я заняла себя тем, что собрала разбросанные по полу лепестки роз и попыталась спасти то, что осталось от цветка. Больная часть меня хочет засушить его между страниц моей книги по ботанике, как память об этой тёмной ночи.

Поскольку мне слишком нравится эта идея, я заставляю себя выбросить его в мусорное ведро. Кровавые брызги, покрывающие пол, тоже нужно убрать, решаю я.

Я возвращаюсь на койку, когда слышу, как дверь в подвал снова открывается. Как только я плюхаюсь обратно, я понимаю, что слишком взвинчена, чтобы сидеть, так что я снова встаю, когда появляется Бернс.

На его руках, на футболке, на его некогда белых кроссовках - кровавая мешанина. Грязь тоже. Грязное пятно покрывает его щёку, подчёркивая, насколько опасным он выглядит сейчас.

Или, возможно, это пистолет, который он снова держит в руке.

Я проглатываю комок в горле. Сделав шаг к нему, я останавливаюсь, когда он замирает у основания лестницы.

— Всё в порядке...

Смотрите на меня. Я не могу заставить себя произнести это.

Мне и не нужно.

— Всё улажено. Ты в порядке, ангел?

Я киваю.

— А ты?

В Бернсе что-то изменилось. Как бочка с порохом, готовая взорваться, я чувствую, как он вибрирует на месте, будто одна искра может подорвать его. Обычно он не такой. Это одно можно сказать. Что вижу, то и получаю с ним. Если он что-то скрывает, на то есть причина.

И я не уверена, что хочу знать, что это.

Очевидно, он не хочет обсуждать только что произошедшее. Возможно, потому что он оценивает мою реакцию, ожидая, что я развалюсь на части, потому что я только что стала свидетелем того, как он пытал и казнил Картера Санторино прямо передо мной.

Да. Наверное, это оно.

Только... я не разваливаюсь. Я не лгала. Когда я сказала, что я в порядке, я имела это в виду. Конечно, могло быть и лучше, но я должна смотреть на светлую сторону: Картер мёртв. Его больше нет. Бернс убил его, и мне больше никогда не придётся беспокоиться, что он придёт за мной.

Я должна принять, что он, вероятно, и не пришёл бы. Боже, он даже не узнал меня.

Меняет ли это что-то в том, как я себя чувствую сейчас? Должно... но не меняет.

Однако Бернс внимательно смотрит на меня, ожидая, что я буду вести себя совершенно иначе. Мне стоит дать ему хоть что-то.

Неопределённо указывая на него, я спрашиваю:

— Не стоило бы тебе... не знаю... помыться?

Честно говоря, кровь заставляет мой желудок сжиматься. Но не по той причине, по которой я хочу, чтобы он думал...

Потому что настоящая правда в том, что с тех пор, как я здесь, с Бернсом, я изменилась. Я меняюсь. Я... я рада, что Картер мёртв. Всё, чего я когда-либо хотела, чтобы кто-то отнёсся к его нападению на меня серьёзно и заставил его заплатить. Полицейские в Фэрвью ничего не сделали.

А Бернс... он дал мне шанс отомстить самой. Когда я не смогла, он сделал это за меня.

Кровь не тревожит меня. Она... она возбуждает меня. И поскольку этот факт тревожит меня, мне нужно, чтобы он дал мне пространство. Прежде чем я сделаю что-то, о чём пожалею. Прежде чем он взорвётся. Прежде чем я слишком близко задумаюсь о событиях сегодняшней ночи... мне нужно пространство.

Только... я не думаю, что получу его.

Всё ещё сжимая пистолет, он хватает край своей залитой кровью футболки, стягивая её через голову и бросая на пол.

— Так лучше, ангел?

О. Эм. Столкнуться лицом к лицу с обнажённой грудью Бернса впервые... я этого не ожидала. Это больше, чем я когда-либо видела, и невольно я снова смотрю. Я, возможно, мельком видела его грудь однажды, когда он спускался в подвал с наполовину расстёгнутой форменной рубашкой. Это, однако? Это представление о том, как он будет выглядеть, когда наконец возьмёт меня в свою постель.

Когда...

Если. Я имею в виду если.

Я не знаю.

— Я... — Я трясу головой, прогоняя наваждение. Заставляя себя отвести взгляд от его голой груди и великолепных мышц, я опускаю глаза на его ладони. — У тебя кровь на руках, — говорю я без необходимости.

— Я знаю.

— Ты не собираешься их мыть?

— Собираюсь, — отрезает он, его голос краток, а глаза... взглянув вверх, стальной голубой оттенок его глаз темнее, чем я когда-либо видела. — Как только получу свою награду.

Свою что?

Я наконец встречаю дерзкий взгляд на его мрачно красивом лице.

— О чём ты говоришь?

— Ты должна мне.

Услуга за услугу.

Пока я смотрю на него снизу вверх, он говорит почти обыденно:

— Тебя испугает, если я скажу, что уже убивал ради тебя раньше? Что этот ублюдок был не первым?