Я не могу уснуть. Не от страха, что кошмары найдут меня, а потому что я не думаю, что смогу провести ещё одну ночь в качестве его пленницы. С этого момента я считаю себя его сообщницей.

Пришло время начать действовать соответственно.

Он тоже не спит. Несмотря на то, что моя голова прижата к нему, я слышу его ровное сердцебиение и мягкое, прерывистое дыхание, я знаю, что он так же не спит, как и я.

Затем он шепчет:

— Ты в порядке, ангел? — и я знаю, что права.

Раньше, когда он спрашивал меня об этом, это было тем бесстрастным голосом, который он иногда использует, когда не уверен, какую реакцию получит от меня. Теперь? Этот соблазнительный, тёплый, тот же уговаривающий тон, который он использует, когда хочет, чтобы я развалилась в его объятиях... он вернулся.

Бернс вернулся. Мой Бернс.

— Настолько хорошо, насколько это возможно.

— Ты ещё не спала. Тебе нужно отдохнуть.

— Я знаю. Я пытаюсь.

— Так в чём дело? — Он делает паузу, затем шепчет в темноту: — Ты жалеешь о том, что мы сделали?

Мы. Видите? Сообщники, как я и сказала.

Я думаю о том, что он сказал. Я могла бы солгать ему, но он узнает. Затем Бернс, вероятно, воспользуется этим как предлогом, чтобы снова поцеловать меня, уличить в том, что я думала, что могу его обмануть. Почему бы просто не перейти к делу и не сказать ему правду на этот раз?

— Я жалею, что промахнулась. Я жалею, что тебе пришлось добить его, потому что я не смогла.

— Ты сделала более чем достаточно...

Я качаю головой, зарываясь лицом в грудь Бернса. Он так хорошо пахнет, это нечестно. Извращённая часть меня думает, что это кровь - кровь Картера, которая так манит, хотя, возможно, это врождённый запах Бернса: что-то лесное, что-то мускусное и что-то просто опасное.

— Тебе не следовало убивать ради меня.

— Это был не первый раз.

Верно. И это ещё кое-что, что я пытаюсь переварить.

— Картер был моей проблемой.

— Был. Но твои проблемы - мои проблемы, ангел. Разве ты ещё не поняла? Ты моя, и я забочусь о том, что моё. Я всё ещё чертовски впечатлён твоим выстрелом, кстати. Для первого раза, когда ты стреляешь из пистолета, ты отлично справилась, малышка. — Он гладит меня по затылку, пальцы скользят по моим волосам. — Я всегда знал, что в тебе есть доля дьявола. Ровно столько, чтобы сделать тебя моей идеальной парой. Моей идеальной родственной душой.

Моё сердце пропускает удар. Когда я впервые узнала о глубине одержимости Бернса, подобное заявление испугало бы меня. Теперь я просто растеряна, потому что мне совсем не страшно. Я не знаю, что это, но это не страх.

Неудивительно, что он знает.

— Есть кое-что ещё. Что-то, что ты мне не говоришь.

Я киваю, мой лоб ударяется о его грудь.

— Я хочу выбраться из подвала.

— Я не могу отпустить тебя. Я бы и так не отпустил, но после сегодняшней ночи...

Верно. Сегодняшней ночи, когда Бернс сделал себя уязвимым, совершив убийство прямо на моих глазах. И если он не уязвим, то я - чёртова мишень. Ни за что он не рискнёт, чтобы я сбежала и рассказала всем, что видела.

Конечно, учитывая мою историю с заявлениями в полицию, мне никогда не поверят. Это не значит, что я не слабое звено, которое ему, возможно, придётся когда-нибудь прикончить. Кроме того, если я застряла в его подвале навсегда...

— Ты неправильно поняла. Я не хочу уходить из домика. — Чёрт. Я не хочу уходить от него. — Но я не могу больше оставаться в подвале.

— О. В таком случае... да. Если ты этого хочешь, ангел, мы можем пойти в мою постель.

Бернс, к которому я привыкла, воспользовался бы возможностью, чтобы превознести мою просьбу. Он бы указал на то, что всегда знал, что добьётся своего. Что моё добровольное согласие пойти в его постель - это один шаг к тому, чего он всегда добивался: трахнуть меня и сделать своей.

В тишине поздней ночи он не делает этого. Он просто прижимает меня к себе, ожидая сигнала, что я готова идти.

И до меня доходит. Что-то изменилось... но это не только я.

На случай, если я это придумываю, я отстраняюсь достаточно, чтобы посмотреть ему в глаза.

— Разве ты не хочешь, чтобы я умоляла?

Я никогда не забуду свой первый день здесь. Когда Бернс сказал мне, что это моя комната, пока я не буду умолять его пустить меня в свою. С тех пор как он проводит каждую ночь с тех пор, как вернулись кошмары, подвал фактически превратился в его комнату, но я знаю, что у него есть настоящая спальня где-то в домике.

— Будет много случаев, когда я захочу. Не отрицаю. Но иногда... слышать, как ты просишь меня так сладко, даже лучше, чем когда ты умоляешь.

Ах. Вот тот Бернс, которого я знаю и...

Знаю.

17

Анджела

Кровать в комнате Бернса - королевского размера. По сравнению с койкой, на которой я спала последнюю неделю или около того, она огромная. Здесь достаточно места для нас обоих.