— Заткнись, — рычит Бернс, — или я сброшу тебя с лестницы. Понял меня?

— Что? Ты бы не посмел!

Это Мейсон Бернс. Конечно, посмел бы.

Как только эта мысль проносится у меня в голове, я слышу короткий крик, затем стук и бум-бум-бум. Тело соскальзывает на спине, сворачиваясь в клубок, как только ударяется о цементный пол.

Бернс легко спускается по лестнице, качая головой.

— Не могу сказать, что я его, блядь, не предупреждал. А, ангел?

Я... я не знаю, что сказать. В его тоне слышится намёк на юмор, когда он спускается, перешагивая через стонущую массу мужчины на полу. Я рада, что Бернс находит это забавным.

Я? Я сейчас упаду в обморок.

Бормоча проклятия под нос, мужчина перекатывается с бока на спину. Я вижу светлые волосы, слипшиеся от того, что превращает их в необычно тёмные. Когда-то красивое лицо выглядит так, будто его разбили. Он покрыт травмами, слишком обширными для толчка и падения с лестницы.

И всё же, под кровью и синяками, я мгновенно узнаю Картера Санторино. Как я могла не узнать? Он был главным героем каждого моего кошмара с тех пор, как надругался надо мной.

Картер Санторино был самым популярным парнем, когда я училась на бакалавриате в Университете Фэрвью. Красивый и богатый, он менял девушек как перчатки. Мои три года в университете, я знала, кто он. Я знала его репутацию. Я хотела, чтобы он заметил меня...

...и затем он заметил.

Это было на вечеринке в братстве. Иногда я думаю, что меня пригласили из жалости - тихая студентка-ботаник, которая могла позволить себе учиться в УФ только благодаря стипендии и кредитам. Быть хорошенькой могло открыть для меня некоторые двери, но те, что вели в дом братства Пси Омикрон, не были среди них до той судьбоносной ночи, когда одна из моих однокурсниц сказала мне, что я должна пойти.

Я пошла. Мне было весело, пока Картер Санторино не загнал меня в угол на выходе из туалета.

Когда я впервые попыталась рассказать кому-то, что печально известный Картер напал на меня, нашлось множество свидетелей на вечеринке, которые говорили мне, что я сама напросилась. Что я сама этого хотела. Что я привлекла его внимание в самом начале, независимо от того, кто я была, и то, как я обращала на него внимание, пока он флиртовал со мной, было моим сигналом ему, что я просто жду, когда он сделает ход.

И он сделал.

В моих кошмарах я переживаю его нападение. Как он обхватил одной рукой мою талию, приковав меня к себе, затем засунул другую руку под мой свитер, схватив мою грудь в пустом коридоре. Когда я ничего не сделала, кроме как стояла в шоке от того, что у него хватило наглости просто схватить меня, он сжал хватку, силой затащив меня в пустую спальню.

Я помню, как его руки шарили по моим джинсам, дыхание пахло пивом и сигаретами, пока он тяжело дышал от возбуждения. Я продолжала говорить ему «нет», что я не хочу этого, а ублюдок засунул свой язык мне в рот, затем укусил мою нижнюю губу, прежде чем рассмеяться и сказать: «Мне плевать, чего ты хочешь. Я собираюсь трахнуть кого-то, и твоя киска подойдёт как любая другая».

Смех. Воспоминание о смехе, который последовал за этим, пробегает дрожью по моему позвоночнику даже сейчас, пять лет спустя. Он думал, что это смешно. Он думал, что это так, блядь, забавно, что моя ценность сводилась к тому, что у меня между ног. Весь флирт на вечеринке... ничего не значил. Я была просто лёгкой мишенью, которую он подцепил раньше во время вечеринки, а затем ждал, пока не сможет перехватить меня на выходе из туалета. В спальне всё было только о том, как он кончит.

Мне удалось сбежать от него, прежде чем всё зашло слишком далеко. В ту ночь удача была на моей стороне. Он был слишком пьян, чтобы встать, хотя он использовал свою хватку, чтобы сбить меня с колен, затем засунул свой вялый член мне между губ. Он решил, что минет поможет ему достаточно встать, чтобы трахнуть меня, и когда мои испуганные облизывания ничего не дали, он ударил меня по лицу.

Даже синяк на щеке не стал достаточным доказательством для полиции, что он напал на меня. Мне потребовалось всё мужество, которое у меня тогда было, чтобы пойти к ним, и полиция Фэрвью наплевала.

Имя Санторино что-то значило в этом университетском городке.

Хейверс - нет.

Он вышел сухим из воды, что он подтвердил, когда выследил меня через два дня после моего провалившегося заявления в полицию. Затащив меня в тёмный угол общежития, он предупредил меня, чтобы я прекратила, иначе он закончит то, что начал в той спальне.

Я поверила ему. И я изменила весь свой жизненный план, чтобы сбежать от него.

Я никогда не думала, что снова увижу Картера. Я сделала это своей целью. Бросив университет, сбежав из Фэрвью, когда стало очевидно, что никто - ни мои друзья, ни мои однокурсники, ни декан, ни полиция... даже моя собственная мать - не поверила мне, когда я сказала, что он насильно принудил меня.