Но попытка приказать ей сделать мне минет? Она была не готова к этому, а я был слишком эгоистичен, чтобы понять это, пока не стало слишком поздно.

Я заставил её плакать. Какой никчёмный монстр заставляет женщину, которой он одержим, плакать? Даже после того, как она поняла, что я забрал её, чтобы сделать своей, мой ангел не проронила ни слезинки. До тех пор, пока я не заставил её.

Чего я ожидал? С её историей... я был осторожен. Что бы я ни делал, как бы я ни давил на неё, я понимал, что у неё есть пределы. С того момента, как я пообещал ей, что никогда не заставлю её делать что-либо со мной - или для меня, - чего она не хотела, я отказывался нарушать это обещание. Я никогда не смог бы заставить её остаться со мной, если бы принуждал её к чему-либо. Я знал это.

Пока мысль о том, чтобы увидеть её пухлые губы вокруг моего члена, не заставила меня забыть об этом на одну чёртову секунду.

Слёзы были пощёчиной, в которой я нуждался. Жаль, что ущерб уже был нанесён ценой комфорта моего ангела. Я не получил минета, которого добивался, хотя холодный взгляд на её хорошеньком личике, пока она доводила меня до оргазма рукой, заставил меня пожалеть, что я вообще кончил. Я бы убил за то, чтобы мой ангел довела меня до оргазма... но вместо этого я облажался, сделав то единственное, что поклялся не делать.

У меня есть сердце. Я не дурак. Я знаю, что единственная причина, по которой я так далеко продвинулся с ней, это то, что она верила, что может мне доверять. Если бы я снова проверил её прямо сейчас, она бы исчезла в мгновение ока, даже зная, что рискует моим гневом и наказанием. Я мог видеть это по тому, как её глаза стали холодными.

Лежать рядом с ней, как я делал? Даже я знаю, что сейчас это невозможно.

Поэтому, оставив её одну в подвале, я иду в свою спальню. Эта мысль зацикленно крутится в моей голове, я открываю ноутбук. Одна кнопка - и подвал заполняет экран. Я должен убедиться, что Анджела всё ещё там. Хотя я знаю, что она не может сбежать от меня, я не успокоюсь, пока не увижу это своими глазами.

На одно ужасное мгновение я думаю, что она исчезла. Невозможно, но это не значит, что я сейчас ясно мыслю. Когда я нигде не могу её найти, мой пульс начинает колотиться, успокаиваясь только тогда, когда открывается дверь ванной и она появляется, вытирая руки о полотенце.

У меня в животе образуется комок. У меня нет права злиться на то, что она смыла мою сперму с рук, но, чёрт возьми, я злюсь. Даже если я перегнул палку, примитивная часть моей мужественности гордилась тем, что она носит запах моего семени на себе. Я бы втёр его в неё, если бы думал, что смогу избежать последствий и не сломать её.

А она, блядь, смыла его.

Моя челюсть сжимается. Я почти хочу снова спуститься туда и сделать это заново. Я знаю, что не могу, но собственнический позыв — тот, с которым я боролся с той секунды, как она так невинно протянула мне маргаритку.

Глубоко вдохнув через нос, я продолжаю смотреть на экран.

У меня пять разных камер, спрятанных в подвале. Пролистывая каждый канал, я останавливаюсь на том, который даёт мне лучший ракурс, когда она возвращается к койке и ложится. Как будто она знает, где они находятся, она поворачивается спиной к объективу. Это нормально. Комната оборудована и звуком. Если она думает, что сможет снова плакать, а я не узнаю, она ошибается.

И если она будет плакать? Я, блядь, заслуживаю это слышать, потому что, чёрт возьми, это всё моя вина.

Анджела засыпает задолго до того, как я чувствую себя достаточно уставшим, чтобы попытаться.

Как я делал каждую ночь в течение недель, я нахожу покой, наблюдая за тем, как она отдыхает. Только потому, что я больше не проникаю в её квартиру, чтобы смотреть на неё, это не значит, что я собираюсь лишать себя того единственного, что сдерживает мою тёмную сторону.

Есть только одна вещь, которая её триггерит. Когда я пытался держать свою одержимость хорошенькой цветочницей в секрете, я ничего не мог сделать, когда Анджела страдала от кошмаров.

Сегодня ночью? Когда у неё первый кошмар с тех пор, как я привёз её в свой домик, ничто не может меня остановить.

Она всхлипывает, и это не тот хороший звук. Не как тогда, когда она впервые проснулась и поняла, что я забрал её домой. Тот всхлип был обещанием того, как будет выглядеть вечность с Анджелой.

Этот всхлип - от страха, и я отбрасываю ноутбук в ноги кровати, прежде чем встать и броситься к двери в подвал.

Сначала слёзы, затем кошмары...

Возможно, я вызвал слёзы. И хотя мои действия могли вернуть кошмары, по крайней мере, они не из-за меня.

Я знаю, почему они у неё. Я знаю всё - кроме одной вещи.