Но когда Бернс спускается, что-то изменилось. Таким же холодным, как я была под дождём, он стал ещё холоднее. Его челюсть сжата, выражение лица бесстрастное - по крайней мере, пока он не манит меня пальцем, и я не вижу намёка на его обаятельную улыбку.

— Иди сюда, Анджела.

Анджела. Не «ангел».

Ага. Я всё ещё в беде.

Сглотнув, я встаю с койки. Я не приближаюсь к нему. Как будто он большой, злой хищник, а я - испуганная добыча - не так уж далеко от истины, на самом деле, - я остаюсь на месте.

Почему-то это его забавляет.

— Если ты не подойдёшь ко мне, ты можешь ползти.

Я лучше умру.

— Зачем? Что ты собираешься со мной сделать?

— О, нет. Это ты собираешься сделать со мной.

Что?

Он похлопывает по выпуклости в своих форменных брюках.

— Теперь моя очередь.

Я качаю головой.

— Я не кричала. Ты сказал, что не заткнёшь мне рот, если я не буду кричать.

Бернс цокает языком.

— Ты кричала. Ты хотела, чтобы твои соседи услышали тебя? Ты хотела, чтобы они пришли спасти тебя?

О Боже. Он говорит о том, как я кричала, пока он доводил меня до оргазма. Я даже не думала... это было так хорошо, я не могла сдержаться.

— Бернс, это не... нет. — Да? Я не знаю... — Это не одно и то же.

— Вот где нам придётся согласиться не соглашаться. Потому что я думаю, что это одно и то же. Ты кричала, Анджела. Я сказал, что будет, если ты закричишь. Не заставляй меня быть лгуном — встань на колени. — Он ждёт мгновение, глаза вспыхивают едва сдерживаемым... чем-то. Гневом? Похотью? И тем, и другим? — На колени, блядь.

Резкий край его голоса заставляет меня сделать это.

Он приближается, пока не останавливается прямо передо мной.

Я встречаю его взгляд, затем спрашиваю:

— Ты всё ещё наказываешь меня?

Он слегка хватает меня за волосы, заставляя запрокинуть голову, чтобы я смотрела на его лицо с колен.

— Ты думаешь, что тебя наказывают, ангел?

Я хочу сказать ему, чтобы он перестал называть меня так. Ангелы не становятся на колени так легко и не фантазируют о том, чтобы оказаться в ловушке у сильного мужчины, который пожирает их киску под дождём...

Что ещё хуже, правда в том, что когда дело доходит до того, является ли сосание члена Бернса наказанием, я не знаю. Я просто, блядь, не знаю.

Мне и не нужно. Как и всё остальное с тех пор, как он забрал меня, он забирает выбор из моих рук.

Он проводит пальцем по значку, приколотому к форменной рубашке, затем опускает руки к поясу. Его пистолет застёгнут в кобуре. Указательным пальцем он постукивает по рукоятке.

— Ты хотела, чтобы я сделал это. Не отрицай.

Чёрт. Бернс, возможно, ублюдок, но он, возможно, прав.

Нет.

Нет.

Это стресс от того, что я его пленница. Бессонные ночи, страх перед возвращением кошмаров, нервы, от которых я не могу избавиться, тревога, когда я гадаю, чего Бернс ожидает от меня дальше. Воспоминания о той ночи в Фэрвью пять лет назад и о том, как Брик напал на меня за выручкой магазина всего пару недель назад.

Я не хочу. Но это моё наказание, так что я сделаю это.

Бернс видит это.

Он усмехается. Одним быстрым движением он отпускает мои волосы и тянется к своей ширинке. Должно быть, он уже расстегнул пуговицу на брюках, потому что передняя часть распахивается, когда он дёргает молнию вниз. Без колебаний он стягивает их вниз. Бернс - мужчина в боксерах, и я вижу их прежде, чем он запускает руку внутрь, доставая свой член.

— Забудь о наказании. Это твоя награда за то, что ты была такой хорошей девочкой.

Награда?

Сосать его член - моя награда?

— Ты мне не веришь?

Я верю, что он так думает. Я верю, что он хочет этого почти так же сильно, как и того, чтобы я согласилась позволить ему трахнуть меня. Верный своему обещанию, он не собирается принуждать меня, но он будет уговаривать, угрожать и убеждать, что делать это - мой выбор...

Он говорит, что это награда. Может быть... может быть, я могу сделать это таковой.

— Я сделаю это, — как будто у меня действительно есть выбор, — но только если ты сделаешь кое-что для меня.

Его челюсть сжимается. Его член подпрыгивает, как будто тянется ко мне, но его челюсть... он недоволен.

— Мне не нравится, когда наши отношения становятся такими транзакционными, ангел.

Это потому, что Бернс, кажется, думает, что у нас отношения, выходящие за рамки того, что он держит меня в своём подвале как пленницу.

— Ты предпочёл бы принудить меня? — спрашиваю я невинно. Это блеф, мы оба это знаем, и я на самом деле немного удивлена, когда он не уличает меня во лжи.

— Никогда, — отвечает он.

— Тогда дай мне то, что я хочу. И я дам тебе то, что ты хочешь.

— Если ты хочешь, чтобы я отпустил тебя...

Если бы. Слишком поздно для этого. Если я получу свободу, это будет не потому, что он дал её мне. Он обманул меня однажды. Я ему это прощаю. Мне следовало знать, что это ловушка, но он должен по-настоящему ошибиться когда-нибудь.

Я буду ждать.