Бернс отрывается от моей гиперчувствительной киски. На мгновение я действительно верю, что он проявит ко мне милосердие. Мои ноги ослабли. Единственное, что не даёт мне упасть на мокрый гравий, руки Бернса на моих бёдрах. Во вспышке вдохновения, вызванной похотью, я понимаю, что он имел в виду под наказанием. Это... это моё наказание. Оргазм за оргазмом без передышки, пока он трахает меня языком, а дождь низвергается на нас.

И я знаю, что пыталась сбежать от него, но сейчас? Я была бы счастлива вернуться в подвал, спускаясь с высот моего удовольствия где-то тёплом и сухом, без того, чтобы он использовал мою слабость к его прикосновениям против меня.

Как будто Бернс у меня в голове - и, чёрт, иногда я думаю, что он там, - он усмехается, затем покусывает мою ягодицу. Шок от его зубов, впивающихся в мою плоть, заставляет меня стонать, а затем умолять его сделать это снова.

— О, ангел. Это не было бы наказанием, если бы я делал всё, о чём ты просишь. Ты моя. Ничто не остановит меня от того, чтобы взять всё, что я хочу... и ты отдашь мне это.

— Но... но я уже сделала. Дважды.

— Знаешь, что говорят. — Бернс возвращается к моей киске. Он проводит по ней долгим, ленивым языком, затем говорит мне: — Третий раз - счастливый.

В таком случае...

Наполовину в бреду от удовольствия, настолько сильного, что оно танцует на грани боли, мои пальцы скребут по капоту машины. Дождь не даёт мне зацепиться, но я пытаюсь, бормоча:

— Мне нужно...

— Я знаю, что тебе нужно, — мурлычет Бернс.

Он проталкивает один палец внутрь. Когда я толкаюсь к нему навстречу, он вводит второй. Как и тогда, когда он трахал меня пальцами, я могу притворяться, что это что-то более толстое, более прочное... я могу притворяться, что это он.

Блядь. Он был прав. Это именно то, что мне было нужно.

Когда очередной оргазм врезается в меня, я издаю слабый крик. Я прижимаюсь разгорячённой щекой к металлу капота, ища облегчения. Я даже не пытаюсь вырваться из хватки похитителя. Бернс играет с моим телом, как на чёртовой скрипке, вырывая каждую возможную реакцию.

Это были его пальцы. Для меня проникающий секс - особенно член в киске - был единственным, на что я не могла согласиться. Если бы я согласилась, это было бы как сказать Бернсу, что он владеет каждым дюймом меня. И всё же, то, как он лакал мою киску, покусывая клитор, погружая язык внутрь меня... мне нужно было больше. Два пальца, которые он вогнал в мою киску, растягивая меня и давая мне что-то, вокруг чего можно сжаться, были именно тем, что мне нужно, чтобы развалиться под ним.

Я готова. Слабая, как котёнок, он мог бы встать с колен, спустить штаны до лодыжек и начать трахать меня здесь и сейчас - и я бы лежала и позволила ему.

Но он не делает этого.

С хриплым, забавным смешком Бернс нежно покусывает моё внутреннее бедро. Когда я всхлипываю, но не реагирую иначе, он снова смеётся, этот смех звучит и удовлетворённо, и гордо. Он трётся щекой о заднюю поверхность моего бедра, дождь капает достаточно, чтобы притупить скрежет его щетины.

Затем, поднявшись, он тянется ко мне. Я не сопротивляюсь, когда он подхватывает меня на руки. Бернс держит одну руку под моей голой задницей, другую поддерживая спину. Это классическая поза «по-рыцарски» - естественно, - и он пользуется этим, чтобы украсть яростный поцелуй.

Я чувствую вкус себя, когда он скользит своими губами по моим. Дождь тоже, но в основном мой мускусный запах, когда он надавливает сильнее, безмолвно приказывая мне открыть рот и впустить его.

И, Боже, помоги мне, я впускаю.

12

Анджела

Я позволила ему ласкать меня пальцами, и он снял с меня один наручник.

Он опустился на меня, и он накормил меня кусочком моего любимого торта.

Я попыталась сбежать, и он довёл меня до оргазма под дождём.

Я не уверена, что нас ждёт дальше. Учитывая, что он оставляет меня, как только заносит вниз - последнее, чего я от него ожидала, - я думаю, он оставляет меня переваривать собственные мысли как следующий этап моего наказания.

Мы позавтракали. Я никогда не обедаю, когда он на работе; нет необходимости, поскольку Бернс специально заполнил холодильник моими любимыми продуктами. Интересно, получу ли я ужин, или это будет ещё одним наказанием, когда я слышу, как запертая дверь снова скрипит.

Несмотря на то, что у него выходной, когда он возвращается в подвал, он в свежей форме. Он выглядит свежим, как, блядь, маргаритка, как будто готов снова ехать на работу. Но он не готов. Он просто напоминает мне - как будто я могла забыть хоть на секунду, что он полицейский и мой тюремщик.

После моей попытки побега я решила, что вторая часть моего наказания - это то, что он оставил меня одну. Я воспользовалась временем, чтобы снова принять душ, сменив промокшую футболку и трусики на свежую одежду. Полотенце, которое я использовала прошлой ночью, снова было в ванной. Я завернула в него волосы, пока они не высохли настолько, чтобы попытаться укротить самые худшие колтуны пальцами.

Он принёс мою одежду. Но до сих пор нет расчёски, чёрт возьми.