— И тебе доброе утро, — протяжно произношу я. — Кажется, мы поменялись местами. Было бы здорово, если бы ты начала разговаривать, и тогда я смог бы вернуться к мычанию.

Она просто отмахивается от меня рукой.

— Ну все, с меня хватит, — заявляю я. Поднимаюсь и решительным шагом направляюсь к ней; ее глаза расширяются. Останавливаюсь на краю кухни и указываю на нее пальцем: — Мы уходим из этой квартиры.

— Может, ты и уходишь, но я остаюсь.

Ее голос.

Обычно такой шелковистый, глубокий и соблазнительный, сейчас он скрежещет, как гравий. Наверное, так и бывает, если целую неделю только и делаешь, что кричишь во сне.

Иду к шкафу в прихожей и начинаю доставать наше с Калебом походное снаряжение.

— Ты идешь со мной, и мне плевать, даже если придется вытаскивать тебя за волосы.

— Какие ролевые игры.

Моя рука замирает, спина напрягается.

— Птичка, — цежу я сквозь стиснутые зубы.

— Да, мой похититель?

В груди вспыхивает искра надежды: она все-таки способна на колкости.

— Похититель, как же. Скорее уж спаситель.

— У кого-то комплекс героя?

— Когда тебе явно нужно спасение? Да.

— Мне не нужно спасение.

Захлопнув дверцу шкафа, я швыряю на столешницу рюкзаки, ботинки и треккинговые палки, замечая, как прищуриваются ее глаза. Мне плевать. Если мне придется дразнить зверя, чтобы заставить ее говорить, я с удовольствием побуду ее боксерской грушей.

Все что угодно, лишь бы слышать этот прекрасный голос.

— Не хочу тебя расстраивать, милая, но нужно. Ты не выходила из квартиры восемь дней.

Она фыркает, закатывает глаза и делает глоток кофе.

— Восьми дней еще не прошло.

— Я забрал тебя в прошлый вторник. Сейчас утро среды.

Светло-голубые глаза поднимаются на меня и тут же отводят взгляд, не дав мне даже насладиться их видом.

— Что ж, видимо, это расплата за то, что я выкинула телефон в окно.

Моя голова резко откидывается назад.

— Прости, ты только что сказала...

Она со вздохом перебивает меня, массируя виски.

— Да, я выбросила его в окно. Фелисити и Картер задолбали звонить и писать.

— А тебе не пришло в голову просто, не знаю, выключить его?

— Не-а, вышвырнуть в окно показалось куда более действенной терапией.

— Ты могла бы просто их заблокировать.

— Повторяю: швырнуть его было терапевтичнее.

— Ты никого там не пришибла?

— Нет, конечно. Я сделала это ночью, когда на тротуаре никого не было. Я проверила.

Проведя ладонью по лицу, я бормочу:

— На обратном пути купим тебе новый, но нам пора выдвигаться, если мы хотим добраться до вершины до заката.

Она поднимает палец.

— Во-первых, мне не нужен новый телефон. Во-вторых, я никуда не собираюсь, так что торопиться мне некуда. А если ты все-таки его купишь – я швырну его в тебя, — и с этими словами она выходит из кухни, проскальзывает мимо меня и направляется прямиком в адское подземелье – то есть, в свою спальню.

— Ну уж нет, — стиснув зубы, я широким шагом иду за ней. — Я же сказал: если понадобится, я вытащу тебя за дверь силой. Сегодня ты покинешь эту квартиру.

Айви лишь фыркает, покачивая бедрами.

— Удачи.

Такая дерзкая.

Прежде чем она успевает возмутиться, я выхватываю чашку с кофе у нее из рук.

— Эй! — рявкает она.

Но когда она резко разворачивается, я не упускаю момент. Слегка сгибаю колени и одним плавным, мощным движением подхватываю ее, закидывая себе на плечо.

— Поставь меня на пол, Валенти!

— Нет, ты превращаешься в отшельницу, — вернувшись на кухню, ставлю ее кофе в раковину и сгребаю сумки со столешницы. Она продолжает лупить меня по спине, но это ощущается так, словно об меня бьется назойливая муха.

— Ты из чего вообще сделан? Из титана? — искренний, удивленный смех вырывается из моей груди, и этот звук заставляет Айви замереть. — О боже, ты что, только что... засмеялся?

— Перестань каждый раз этому удивляться, бесит. Ты слышала мой смех с самого детства.

Чувствую, как ее локоть впивается мне в спину – готов поспорить, специально.

— Пф-ф, за все эти долгие годы разы, когда я его слышала, можно пересчитать по пальцам одной руки. Для моей психики это шок.

— Отлично. Может, этот шок наконец выбьет из тебя всю эту хандру.

— Грубиян.

— Упрямая.

Она издает разочарованный стон, пока я несу ее и рюкзаки к входной двери.

— Ради всего святого, опусти меня и дай хотя бы одеться. Твоя взяла.

Я в нерешительности останавливаюсь у двери.

— Ты же не собираешься запереться в ванной, правда?

— А смысл? Она же смежная с твоей спальней.

— Звучит как ловушка.

— Тебе стоит поработать над доверием к людям.

— Говорит девушка, которая забаррикадировала дверь своей спальни, когда я в последний раз пытался вытащить ее из дома.