Затем мой взгляд опускается ниже, к подолу ее платья, где стекавшая вода вдруг становится красной, окрашенной кровью, а из-под платья выглядывает кончик русалочьего хвоста. Хвост медленно превращается в голые кости.

— Марен! — снова кричу я, на этот раз обретая голос. — Иди ко мне. Я защищу тебя. Выбери меня!

Но она не двигается. Ее глаза смотрят на меня невидящим взглядом.

А позади нее высоко в воздух вздымается гигантское щупальце Кракен, отливающее на солнце фиолетовым перламутром, и с грохотом обрушивается на нее.

Я воплю и бросаюсь к ней, но конец щупальца вонзается ей в рот, словно рыболовный крючок, и с силой дергает назад, сбрасывая ее с палубы в пучину моря.

Я просыпаюсь с хрипом, тяжело дыша, а пот заставляет волосы липнуть к шее. Едва не приложившись головой о верхнюю койку, я в последний момент вспоминаю, где нахожусь.

Я не на «Ночном ветре». Нет, это судно отвратительно своей вонью и грязью. Когда-то оно было прекрасным, но у проклятой команды совсем другие приоритеты, нежели у меня, и поддержание чистоты в их планы явно не входит. Пожалуй, единственным местом, пригодным для сна, оказалась каюта одного из офицеров — единственная с работающим иллюминатором, сквозь который хоть как-то тянет свежим воздухом.

Я смотрю в иллюминатор на ночное небо. Вышел месяц — всего лишь тонкий серп, — озаряя воду серебристыми бликами, а над поверхностью клубится туман. Морская зыбь, что была раньше, улеглась, но сон все еще не отпускает меня. Терпеть не могу свой страх перед океаном, но именно это и делают такие сны. Они напоминают о том, что под килем этого корабля скрывается мир, о котором я ровным счетом ничего не знаю, мир, полный таких чудовищ, как Кракен.

Таких чудовищ, как Марен. Наверное, поэтому она так сильно меня интригует. Мы оба монстры, существа, отличные от людей, но все же выходцы из двух совершенно разных миров. За все время, что мы охотились на русалок — сирен, — я и подумать не мог, что найду в них что-то родственное. Я никогда не задумывался, что они могут быть близки нам по духу. Мы из разных миров, и все же мы одинаковы. У нее столькому можно научиться, если бы только она мне позволила.

Я знаю, что завоевать ее будет неимоверно тяжело. С самого начала это была битва на выживание. Я первый признаю: мои методы грубы, а порой и жестоки, и это отнюдь не методы обычного джентльмена, ухаживающего за обычной леди.

Но и жизнь сдала ей паршивые карты. Я вижу, в каком невыгодном положении она находилась целое десятилетие, и вижу, как она живет с сожалением о прошлом. Если бы я только смог заставить ее довериться мне, я помог бы ей раскрыть свой истинный потенциал. Сейчас она — дикий, загнанный в клетку зверь, постоянно бросающийся на прутья, но если бы она смогла обуздать и направить в нужное русло эту женскую ярость, ее было бы не остановить.

Нас было бы не остановить.

Король и Королева открытых морей.

Мое сердце на мгновение меняет ритм, становясь чем-то инородным в груди. Я уже очень давно ни к кому не испытывал ничего подобного, и сама мысль о том, что Марен действительно может встать на мою сторону, вселяет в меня глупое чувство надежды. Что все это — вся эта жизнь длиной в века, со всей ее болью и потерями, — было не напрасно. Что это ради чего-то.

Ради кого-то.

И хотя я обещал навестить ее утром, я понимаю, что и так заставил ее ждать слишком долго. Но если я хочу убедить ее позволить мне пить ее кровь, я должен хотя бы попытаться снова завоевать ее расположение.

Я поднимаюсь на палубу. Ветер ровно дует в паруса, и корабль плавно рассекает волны; темная ночь простирается вдаль, смешиваясь с обрывками тумана. По моим расчетам, сейчас мы приближаемся к островам Кири, откуда возьмем курс на север. Я бросаю взгляд на стоящих у штурвала скелетов: боцмана и того, кто, по моим предположениям, стал новым квартирмейстером.

Я не был уверен, как эта команда отнесется к тому, что я убрал их капитана и захватил корабль, но стоило мне сказать, что мы сможем найти еще русалок и что они впервые будут преследовать Нериссу, а не наоборот, — они тут же поддержали идею.

В любом случае, судя по всему, им раньше не разрешалось заплывать так далеко в Тихий океан, так что они выглядят воодушевленными и прибывают в отличном расположении духа.

И пусть еще пару дней назад (не говоря уже о прошлых годах) я сражался с ними, рубил их конечности и крошил черепа, теперь я чувствую ответственность за их безопасность и благополучие. Быть капитаном корабля — это не просто контроль, это в первую очередь ответственность, и ею я по праву горжусь.

Я лишь надеюсь, что команда «Ночного ветра» все еще разделяет это мнение. Я знаю, как большинство членов Братства относится ко мне, особенно мои ближайшие родственники, но понятия не имею, что им напевает Стерлинг. У этого человека ноль харизма и мозги комара, но это не значит, что он не найдет отклика у кого-нибудь из них. Нельзя оставаться на моем месте столь долго и не нажить завистников.