— Она убегает!

Я смотрю сквозь ячейки сети вниз и вижу скелетную команду, задравшую пустые черепа. О черт.

Я работаю еще быстрее, пока канат не начинает трещать и рваться; проскользнув в проделанную брешь, я рухну прямо на скелеты, кроша их кости.

Вскочив на ноги, я готова снова бежать сломя голову, но успеваю сделать лишь пару шагов, как меня хватают еще два уцелевших скелета.

Я щелкаю на них зубами, надеясь испугать, но они состоят из одних костей и никогда не умрут, как бы сильно я ни кусалась. Слава богу, похоже, никто из них не догадывается, что я русалка, иначе меня бы упрятали в аквариум, как мою сестру.

— Посмотрите-ка, кого мы поймали, — произносит один из скелетов. — Капитан Махони будет в восторге.

— Наконец-то дама составит нам компанию в нашем проклятии на веки вечные, — подхватывает второй. — Хотя леди выглядит довольно странно, не находишь?

— У нее такие острые зубы. И ногти тоже. Наверное, француженка, — шутит один с британским акцентом.

Оба разражаются хохотом.

Я бью одного из них локтем в ребра, разминая кость в труху.

— Гребаная сука, — рычит скелет, усиливая хватку на моей руке. — Тебе конец.

Меня волокут через лес, а к ним на помощь спешат всё новые мертвецы из скелетной команды. Команда «Ночного ветра» невелика, и я уже привыкла к этому, совершенно забыв, насколько многочисленной бывает обычная судовая команда. И хотя «Ночной ветер» выиграл битву против проклятого экипажа, полагаю, в конце концов большинство их костей снова сошлось воедино.

Наконец полог джунглей расступается, открывая нашему взору белоснежный пляж и их корабль, стоящий на якоре у самого берега. Меня тащат по сахаристому песку к шлюпке и швыряют внутрь. Я больно падаю — реакция оказалась не такой быстрой, как хотелось бы, — но это не мешает мне вскочить на ноги и попытаться сигануть за борт.

Однако вокруг меня уже толпится с десяток мертвецов, и их костлявые руки вцепляются мне в лодыжки и икры, втаскивая обратно в лодку так резко, что от удара у меня во рту звякают зубы и один из них даже вылетает наружу.

Скелет смеется и подбирает заостренный зуб.

— Достался мне сувенир на память. Ты кто такая, наполовину акула?

Я оскаливаюсь на него, надеясь, что зуб отрастет заново, как это случилось бы, будь я чистокровной сиреной. Я все еще толком не понимаю, как работает мое тело: кажется, когти и зубы появляются только тогда, когда я рассвирепела и готова к бою, а жабры исчезают с шеи исключительно под водой. И все же тщеславие заставляет меня переживать, не лишилась ли я настоящего человеческого зуба навсегда. Забавно, как легко беспокоиться о подобных пустяках, когда твоя жизнь висит на волоске.

Я знаю лишь одно: я не могу закончить так же, как те сирены-скелеты. Это Нерисса накладывает на меня проклятие, или сама команда? Или дело в корабле?

Эти вопросы вгоняют меня в панику, и каждые пару секунд я пытаюсь пробиться через команду в лодке, пока несколько мертвецов не усаживаются сверху, чтобы удержать меня на месте, а другой не начинает вязать веревки вокруг моих запястий и щиколоток, связывая меня точно так же, как когда-то это делал Рамзи.

К счастью, теперь у меня есть то, чего не было тогда, — острые зубы. Я принимаюсь перегрызать путевые веревки, продвигаясь вперед так быстро, что почти освобождаюсь к моменту, когда меня втаскивают на палубу их корабля, словно свежепойманную на крючок акулу.

Пока один из них не замечает, чем я занята, и они не начинают суетиться в поисках решения, которым становится кусок настоящей ржавой цепи, просунутый мне между зубами и застегнутый на затылке наподобие кляпа.

Я кричу, но звук тонет в металле, заглушаемый цепью, хотя он все еще достаточно высок, чтобы они зажали уши руками. Хлопья ржавчины осыпаются на язык, от металлического привкуса во рту начинает обильно выделяться слюна, и я тяжело закашливаюсь.

Нет. Это не может стать моим уделом после всего, через что мне пришлось пройти.

Я отказываюсь сдаваться.

С ревом, поднявшимся из самых глубин легких, я начинаю отчаянно сражаться с ними, бьюсь из стороны в сторону, сокрушая их хрупкие тела своими и ломая кости. На мне полно плоти, а у них нет ничего.

И во всем этом виноват исключительно Рамзи, решаю про себя я. Он мог бы просто отпустить меня вместо того, чтобы заставлять бежать.

Но верна эта мысль или нет, она оказывается последней перед тем, как что-то обрушивается мне на голову и мир погружается во тьму.

Я просыпаюсь от того, что кто-то трясет меня за плечо.

Мои глаза медленно открываются, жмурясь от яркого света, льющегося из окна. Кровь с шумом пульсирует в голове, мозг кажется слишком большим для черепа, а во рту ломит от ржавой цепи, державшей его в распорке.